О себе полностью

Лунин . Как странно. Ты не можешь понять «прости». За то, что двадцать лет назад я был молод и жесток… и гадок… за то, что после… тюрьмы моей понял это – я в пояс кланяюсь судьбе, а тебе говорю: прости. Но не услышать «прости» сытому животному. (Тихо.) А без «прости»… как умирать, Алеша?..

Голоса мундиров . Карету Волконского… Карету Фонвизина… Карету Бестужева…

– Государь!.. Государь прибыл!

Лунин . Как… Государь… здесь?

Смех мундиров.

В тюрьме?! Но почему? Первый мундир . Мы все здесь.

Смех мундиров.

Лунин . А может быть?..

Первый мундир. Именно, именно, Лунин!

Лунин . Значит – переворот?!

Первый мундир . Противоправительственный переворот!

Лунин . А кто ж… устроил?

Первый мундир . Как кто? Вы и устроили, Лунин!

Молчание.

Лунин . Тогда почему… я… здесь?

Хохот мундиров.

Первый мундир . Это смешной вопрос… Ты забыл… историю… «про Пестеля»?

Лунин . Да, да… Эту историю я узнал тогда… в разгаре бала.

Второй мундир . Но ты сам ценил Пестеля.

Лунин . Да, я считал его человеком безусловно гениальнейшим!

Второй мундир . И Пестель ратовал за твой план цареубийства… Он ему по нраву был. Ты должен был убить царя, но…

Лунин . Но… (Смешок.)

Второй мундир . Но Пестель… должен был стать в будущем главой конституционной республики. Теперь посуди сам… как он мог быть главой конституционной республики – не соблюдая конституции? Согласись, Лунин, тут наступило бы противоречие.

Лунин хохочет.

А убийство царя ведь все равно убийство в глазах общества. Поэтому во имя будущего соблюдения конституции… одним из первых предполагаемых декретов республики… понимаешь, надо… Лунин, надо быть, казнить тебя и всех, кто убил бы Государя… Так надо было поступить во имя будущего непреложного соблюдения законности последующими поколениями свободных граждан! Пестель – человек дела, проницательнейший человек, и он это понял сразу. И нас убедил. Лунин. Потрясающе! (Смешок.) Я предназначал себя на роль Брута… а мне уготовили во имя законности роль жертвенного барана?.. Но что же выходило?!

Молчание.

Во имя торжества будущей справедливости… на другой день было решено совершить чудовищную ложь?.. Перед моими глазами, Господи… тотчас встало гигантское египетское колесо, которое переворачивают рабы… Но не во имя всеобщего блага… Но лишь чтобы самим ступить наверх, а новыми рабами сделать… прежних, тех.

Хохот мундиров.

Но нет, такой сюжетец не подходил! Я понимал: он возник лишь от моей обиды… Они отдавали все – титулы, поместья! Да, у нас было все, а мы отдавали… Но сам Пестель? Я задумался. (Сухо.) О, если бы я мог предположить в нем будущего тирана! Я бы зарезал его!.. Убил на дуэли… на другой день за свою обиду! Как я хотел в это поверить… Но дело ведь было не так! Я знал его отлично! Он был человек честнейший и, бесспорно, гениальный! По размышлениям я признал это! Тогда что же? И я вдруг вспомнил плаху, господа. И вопль казнимого Верньо: «Революция как Сатурн… пожирает своих детей… Берегитесь, боги жаждут!» А может быть, великие дела укрепляются вот этак – неправедной и праведной кровью. (Лихорадочно.) Кровь!.. Кровь!.. Кровь!.. Может быть, свобода и искупительные жертвы… А?! Или, может быть… все обычные понятия в условиях чрезвычайных… (Кричит.) Черт! Черт! Черт! ( Замолкает, с усилием.) Я много думал над этим… Но тогда я не нашел ответа! А может быть, ложь? Может быть, все было тогда проще: тогда я понимал Пестеля… Ибо тогда, молодой, яростный, сытый и здоровый, я был способен на те же решения! Может быть, если бы сие решение было принято мною… для другого… или даже для самого себя, я принял, я согласился бы с ними! Может быть, вся ярость была лишь оттого, что мною распорядились?! Короче, господа, я покинул тайное общество… Мундиры. Государь… Господа, Государь… Государь на балу!

Из темноты выступает третий сверкающий мундир – Мундир Государя.