Настоящее ФИО: Разумник Васильевич Иванов. Русский критик, мыслитель. Был близок к левым эсерам, активно поддержал Октябрьскую революцию. В 1918 году оказался «левее Ленина», категорически не приняв Брестский мир. В последующие годы неоднократно подвергался арестам. Известен своей редакторской деятельностью: издания Панаева, Белинского, Ап. Григорьева, Салтыкова-Щедрина и других. В 30-е годы подготовил собрание сочинений Александра Блока.
Въ настоящемъ изданіи, кромe многочисленныхъ мелкихъ поправокъ, вставокъ и сокращеній, дополнена глава o Л. Андреевe. Все остальное не подверглось какимъ-либо значительнымъ измeненіямъ.
Очень цeня письменное обращеніе ко мнe многихъ читателей по вопросамъ, затронутымъ въ этой и другихъ моихъ книгахъ, я, къ сожалeнію, не имeю возможности отвeчать каждому непосредственно. Въ статьe «Еще o смысл жизни», помeщенной въ книгe «Литература и общественность», читатели найдутъ, быть можетъ, отвeты на нeкоторые вопросы, затронутые въ настоящей книгe лишь мимоходомъ.
Ивановъ-Разумникъ.
«И вы можете принимать эти страшные результаты свирпйшей имманенціи и въ вашей душ ничего не возмущается?
— Могу, потому что выводы разума независимы отъ того, хочу я ихъ или нтъ…»
(Герценъ, «Былое и Думы», гл. XXX).
Для чего человкъ живетъ? Въ чемъ смыслъ существованія каждаго отдльнаго человка и всего человчества? Есть ли вообще этотъ смыслъ, или же исторія жизни человка и жизни человчества равно безсмысленны? Всемірная исторія не есть ли только «діаволовъ водевиль», въ которомъ вс мы жалкія маріонетки? Можетъ ли быть объяснено? и если можетъ, то какъ? «міровое зло», возмущающее насъ своей явной безсмысленностью? И являются ли такимъ объясненіемъ, а значитъ отчасти и оправданіемъ міра, т теоріи прогресса, которыя пользуются въ настоящее время наи-большей распространенностью? Если нтъ, то чмъ и какъ живетъ еще современный человкъ со своей изъязвленной совстью? Чмъ оправдываеть онъ, чмъ онъ можетъ оправдать окружающее его «безуміе и ужасъ»?? «оправдано» должно быть все окружающее,
Однимъ словомъ? въ чемъ смыслъ, цль и оправданіе отдльной жизни человка? Въ чемъ смыслъ, цль и оправданіе общей жизни человчества, всемірной человческой исторіи?
Этотъ рядъ вопросовъ, старыхъ и вчно-юныхъ какъ міръ, неотъемлемо присущъ человческому сознанію. Нтъ и не было человка, который бы не ршилъ для себя такъ или иначе эти вопросы; и если не у каждаго это ршеніе лежитъ въ пол яснаго сознанія, то за порогомъ сознанія оно лежитъ несомннно у каждаго. Нтъ и не было религіи, системы, теоріи, міровоззрнія, которыя бы не пытались дать общеобязательное ршеніе этихъ вопросовъ; и если такого общаго ршенія до сихъ поръ еще нтъ (и никогда не будетъ), то это показываетъ только, что такое ршеніе не можетъ быть сведено къ логическимъ и этическимъ нормамъ. Вопросы эти? метафизическаго порядка, и поскольку метафизика не есть наука и невозможна, какъ наука, постольку же невозможно, къ счастью, и «научное» ршеніе этихъ вопросовъ. Наук и смежнымъ съ нею философскимъ дисциплинамъ, въ родъ теоріи познанія, здсь нечего длать; здсь область философіи въ широкомъ смысл, область интуитивнаго творчества, область совмстной работы Шекспира и Лейбница, Гете и Фихте, Достоевскаго и Вл. Соловьева; здсь область взаимодйствія спекулятивной мысли и художественнаго созиданія, здсь соприкасается творческая интуиція художника и философа. И если великимъ художникомъ въ этой области можетъ считаться, напримръ, Фихте со своей системой этическаго пантеизма, то геніальнымъ философомъ является и Достоевскій, создавшій Ивана Карамазова, впервые въ русской литератур такъ резко, ребромъ поставившаго т «проклятые вопросы», которые мы повторили выше.
Не съ Карамазова, конечно, это началось и не имъ кончилось: еще за сорокъ лтъ до Ивана Карамазова Блинскій бросалъ вызовъ «Молоху, пожирающему жизнь», и весьма непочтительно возвращалъ Егору едоровичу (Гегелю) билетъ на право входа во вселенскую гармонію, требуя отчета? каждомъ изъ братій по крови; и черезъ тридцать лтъ посл Ивана Карамазова мы имемъ передъ собою то ршеніе карамазовскихъ вопросовъ, съ которымъ мы познакомимся, изучая творчество Леонида Андреева, едора Сологуба, Льва Шестова. Во всякомъ случа несомннно, что эти три писателя могутъ сказать про себя: «вс мы вышли изъ Ивана Карамазова», подобно тому какъ Достоевскій въ свое время утверждалъ, что вся русская «гуманическая» литература вышла изъ «Шинели». Иванъ Карамазовъ настолько рзко и непримиримо поставилъ свои жгучіе вопросы, что ршеніе ихъ отнын навсегда будетъ связано съ его именемъ.
