И как сказался насыщенный отдых? Взвесились: я – 73 кг, Ще – 72. И прощание с Софрино с некоторой печалью, разбавленной вермутом. 18-го вернулись в Москву.
20 сентября
Сели в поезд и отправились в Ленинград, вторая часть отпуска.
21 сентября
Гостиница «Турист», и, увы – порознь, без комфорта. Пришлось поднимать настроение плотным обедом.
…После мясного блюда «Зюйд» и 100 граммов водки мы почувствовали себя тепло и комфортно и продолжили знакомство с Ленинградом. От Исаакия до бывшей Сенатской площади и до творения Фальконе рукой подать.
Нет слов, хорош и изваянный конь, и Пётр I на нём, но всё же именно гений Пушкина возвысил памятник до высот трагедийной символики. Люди – тщета, былинки, молекулы. Маленький ничтожный Евгений и миллионы с ним предназначены злым роком истории погибнуть на «мшистых, топких берегах», чтобы восславить, вознести высоко в небеса Медного всадника. Ибо только медным всадникам дано право творить историю, только их деянья восхищают и ужасают потомков, только медным всадникам удаётся выскочить из рамок времён, и поэтому их тяжёлый топот так явственно слышен в последующих эпохах. Вот почему так страшен и ненавистен медный властелин милому и доверчивому Евгению.
21 сентября
Следующий объект осмотра – Петропавловская крепость, детище архитектора Трезини. Ще с фотоаппаратом всё осмотрела и облазила, забралась даже на стену. Потом решила сфотографировать меня поэффектнее у Петропавловского собора, присела и тут же упала на брусчатку, сражённая наповал. Был полдень и время сигнальных выстрелов из орудий. Это так напугало Ще, что она заспешила прочь из страшной крепости…
К вечеру на город набежал туман. Это о нём Маяковский с присущей ему резкостью писал:
«Невкусные люди». В этом что-то есть. Ленинградцы в массе отличаются от москвичей. Во-первых, они хуже и как-то провинциальнее одеты, а женщины, молодые и старые, страсть как обожают шляпы самых немыслимых фасонов. Во-вторых, лица людей, как правило, невыразительные, бледные, с синевой под глазами, возможно, что это из-за климата. Ещё Александр Блок писал:
Ну и конечно, имперские замашки: «Отсель грозить мы будем шведу…»
22 сентября
Петергоф. Увы, ансамбль фонтанов не работал. Венеры и Аполлоны явно скучали… Обратно на «Метеоре», Михайловский замок. Ну, и как без Пушкина:
23 сентября
Домик Пушкина, «Погребок» на ул. Гоголя, Петропавловская крепость (с XVIII века политическая тюрьма, со зловещим Алексеевским равелином. А какие сидельцы: Радищев, Чернышевский, Писарев, Бауман, Максим Горький…). Из крепости двинулись дальше – Кировский проспект, Лавра…
24 сентября
Поучаствовали в экскурсии «Архитектура XVIII–XIX веков», вечером гуляли по Невскому проспекту. Ленинград, нет, Санкт-Петербург, воспетый многими в стихах, в том числе и Николаем Агнивцевым (в Берлине в 1923 году в изд. Ладыжникова вышла тоненькая книжечка «Блистательный Санкт-Петербургъ» – буквально гимн городу. «Как бьётся сердце!»).
25 сентября
Поездка в Павловск. Молодая Анна Ахматова писала в 1915-м:
Нам страшно повезло в Павловске не только с погодой, но и с тем, что был не туристский сезон. Порой мы проходили с полчаса и не встречали ни души. Может быть, так вот одиноко гуляла Анна Ахматова, коли писала о том, что «бродит ветер, безлюдию рад». А те, кто нам попадались, судя по всему, не испытывали никакой благодати красот Павловска. Для них кентавры на мостике были всего лишь конями, а нагие Аполлоны бесстыжими дядьками. В основном туристы дули пиво, не отходя от автобусной остановки. А мы с Ще ходили и ходили по аллеям Павловского парка.
