Саша Кутейницын работает в журнале «Здоровье». Рассказывает, как в редакцию приходят мешками письма, в которых просят помощи и советов в запретной области секса. На почве незнания льются ночами невидимые слёзы, разыгрываются трагедии, рушатся семьи. Жёсткое табу на интим оборачивается страшным бумерангом против людей. Но нельзя! Не принято у нас об этом. Главное для советского человека – это труд, здесь человек всё должен знать, понимать и чувствовать, как прекрасен он, этот самый труд. В человеке должна быть воспитана, как язвительно заметил критик Янов, «великолепная способность безупречно вкалывать в любых самых нечеловеческих условиях» («Новый мир», 7-1972). А постель? Извините! Пережиток прошлого. Тяжёлое наследие царского режима…
15 июля
Как говорил Горацио: «Но вот и утро в розовом плаще росу пригорков топчет на востоке». Проснулся в 4 часа и перебирал в памяти минувший день. Фраза одной журналистки: «Вера, я не понимаю, как живут лесбиянки, ведь у них для ЭТОГО ничего нет»…
За завтраком Марсела объявила: «Сегодня воскресенье. Всё закрыто, кроме девочек». Она сделала эффектную паузу и добавила: «Но голландцы к ним не ходят».
А нас повезли на кладбище Амерсфоорт, где достойно захоронены советские воины. На плитах значатся фамилии: Моисеенко Адам, Нога Фёдор, Бобров Михаил… Заснули вечным сном молоденькие парни на далёкой и незнакомой голландской земле. Они полегли для того, говорят нам, чтобы никогда не было войн и несправедливости. Но разве войны кончились и разве зло по-прежнему не властвует на земле?
…От Амерсфоорта до Сафари 60 км. Сафари – это Африка в миниатюре… Сафари – это звери на воле. По пути то и дело слышались шутки, кто кого съест… жирафы, зебры, страусы, львы, носороги.
16 июля
С утра погода стояла на отлёт.
писал я, примостившись к гостиничной тумбочке. «А если вдруг какой-то турк / Тебя загонит в Люксембург…»
До аэропорта музей Винсента Ван Гога. 230 полотен и 500 рисунков… Аэропорт Схипхол. Поднимаемся по трапу и имеем счастье лицезреть курносые физиономии русских стюардесс. Взревели турбины Ту-154. И вместо взлёта к самолёту заспешили жёлтые пожарные машины. Стало быть, какое-то ЧП. Из-за него мы вышли из самолёта и получили дополнительный день пребывания в Нидерландах. Как там у Юнны Мориц? «Ни у кого не спрашивай: „Когда?“ / Никто не знает, как длинна дорога…» Ночлег мы получили в шикарной гостинице «Гранд-отель Краснопольски»…
17 июля
Незапланированный завтрак на голландской земле. Стол по-шведски… Последняя прогулка по торговой улице. И снова Схипхол. Нас ведут к новенькому Ил-62, а вчерашний Ту-154 стоит невдалеке и кукует… В салоне вместе с нами летели шахматисты, и я с удовольствием терзал вопросами экс-чемпиона мира Михаила Таля… В 18.00 по московскому времени мы совершили посадку в Шереметьево.
– Кто такие? – хмуро спросил таможенник.
– Журналисты.
– Где были?
– В Бенилюксе.
– Журналы, газеты покупали?
– Нет, – хором ответили мы.
– Проходите, – последовало равнодушное разрешение.
Кошка Тяпка дома сделала «глаза во флюгере» и отбежала подальше от чужого заграничного дяди. Из сумки вывалил кофты, баночки джема, салфеточки и прочие сувенирсы. Каждая штуковина осматривалась и комментировалась. Я был дома. Все близкие рядом и находились в приятном удивлении от явления из Бельгии-Голландии. Чего же боле?!. А на следующий день утром мы отбыли в Софрино – на продолжение отпуска.
19–27 июля
В Софрино было хмуро и пасмурно. Дождь баловал нас своим вниманием. Иногда отогревало солнышко…
Из записей Ще: «Итак, 15 дней несоветской жизни вдали от российских берегов привели Ю.Б. к плачевному состоянию. То ли не выдержал позвоночник, то ли отказал какой-то блок в нервной системе, то ли сказался великолепный прострел в Арденнских лесах, но фигура загрантуриста очень напоминала по крену Пизанскую башню… На мою долю выпала благородная роль медсестры и сиделки, работала с двойной нагрузкой: часами выслушивая Ю.Б., я освобождала его от переизбытка впечатлений, не забывая при этом врачевать его измученное тело. Анальгин, горчичники и простое проглаживание облегчали боль у человека-Пизанская башня. Но это не всё. Я без конца примеряла привезённые из Антверпена шикарные кофточки, одна ярко-салатовая, а другая небесного цвета, – гибель московским модницам. Ещё успевала читать взятые в библиотеке Дома творчества журналы „Искусство“ советских 40–50-х годов и книгу Гусаровой „Мир искусства“. К чтению и лечению следует прибавить и прогулки в лес, ковыляя, но Ю.Б. всё-таки участвовал в них…»
27 июля
