О Стуже и Перьях полностью

Около полудня на поляне появляется Каин. Все, включая Харальда и Вальдис поворачиваются, чтобы на него посмотреть, но никто ничего не говорит и они продолжают нас обучать. Я опускаю взгляд на лежащую передо мной мертвую рыбу и стараюсь не морщиться, когда беру в руки острый нож и пытаюсь запомнить, как именно нужно удалять внутренности, съев которые можно отравиться.

«Знаешь, твоя медведица съела бы все это сырым», звучит голос Каина у меня в голове. Я резко поворачиваю голову и сердито смотрю на него.

— Ну, я не собираюсь есть это сырым, — бормочу я. Стоящий рядом новобранец странно смотрит на меня, и я вздыхаю. Все тут думают, что я сумасшедшая.

Когда мы заканчиваем с рыбой, Вальдис объясняет нам, как защититься от непогоды с помощью куска парусины.

— Когда у вас появятся крылья, самым важным будет защитить перья, — говорит она, и желание получить крылья становится таким сильным, что я почти вскрикиваю. — А теперь разбейтесь на пары, потому что в Оскорелле вы будете тоже участвовать парами.

Все разбиваются на пары и берут куски парусины из двух больших сундуков, а я стою совершенно одна. Нас двадцать один новобранец. Я могу и одна поставить палатку. Подхожу к сундукам и беру огромный кусок ткани. Он тяжелее, чем я думала. Я уже начинаю жалеть о своем решении, когда появляется рука в черной перчатке, подхватывает ткань снизу и удерживает большую часть её веса.

— Я буду с тобой в паре, — говорит Каин, его глаза поблескивают. Я прикусываю щеку, чтобы сдержаться и ничего не ответить.

Вальдис закатывает глаза.

— Ладно, — говорит она. — Теперь вам нужно найти минимум четыре палки. Они должны быть не меньше трех футов в длину. Вам нужно заточить концы каждой из палок до остроты, — объясняет она.

Новобранцы начинают бродить по окружающей поляну растительности в поисках подходящих палок.

— Как ты можешь мысленно говорить со мной, если у тебя нет магии? — спрашиваю я Каина, как только вокруг нас никого не оказывается.

— Я — Страж Одина, и мы в Фезерблейде. Все Валькирии это могут.

— Волк тоже мысленно разговаривает с тобой? — спрашиваю я и тут же жалею, что начала с ним разговаривать. Это наш первый разговор после жалкого зрелища, которым для меня обернулась демонстрация силы.

— Нет, — отвечает он. — Он показывает мне образы. Отдает приказы. Делится эмоциями. Безусловно, я знаю, о чем он думает, но он не разговаривает со мной мысленно.

— Хм, — я иду к ближайшему дереву, ища на земле подходящие ветки. Он идет за мной.

— Ты говорила с медведицей, — говорит он.

Я вздыхаю. Нагнувшись, я подбираю с земли толстую ветку, которая должна идеально подойти для нашей задачи.

— Да.

— С помощью слов? — спрашивает он.

— Да.

— И какая она?

Я смотрю на него.

— Кровожадная маленькая девочка.

Он издает лающий смешок, и у меня внутри все переворачивается. Его взгляд снова становится жестким. Он выглядит так, будто жалеет, что позволил себе рассмеяться.

— Я должен был догадаться. Я знал, что ты не такая невинная, какой хочешь казаться.

Секунду смотрю на него и почти рассказываю ему о том, что узнала об обмороках. Но если он узнает, что не сможет заманить меня в Сокровищницу перспективой найти лекарство, он просто попробует что-нибудь еще.

Ты могла бы попросить его помочь пробраться в архив. Это мой собственный голос у меня в голове, и я его игнорирую.

— То, что моя валь-тивар кровожадная, еще не значит, что и я тоже, — говорю я.

— О, принцесса, я видел, как ты врезала тому мудаку из Двора Тени. Тебе это понравилось.

Я морщусь и помахиваю веткой в его сторону.

— Ищи палки.

— Сигрун улетела, но мы можем попробовать найти ключ еще где-то, — тихо говорит он. — Или можем пойти без ключа.

Я держу лицо невозмутимым.

Мы продолжаем ставить палатку молча, и Каин оказывает мне огромную помощь. Сама я не справилась бы. Ткань слишком тяжелая, а задача слишком сложная для одного человека. Он больше со мной не разговаривает, но его пылающий взгляд ни на секунду не отпускает мой, и в конечном итоге я начинаю болтать сама с собой, чтобы разбавить неловкость. Каин уходит, как только Вальдис объявляет, что урок окончен, и я аккуратно складываю парусину. Когда я возвращаю её в сундук, я слышу голос, чей звук заставляет меня остановиться.

Это Инга, и она говорит с Харальдом.

— Клянусь, эрсир, я видела медведицу. Она была минимум десять футов высотой и вся пылала!

Её голос полон восторга, а не страха. Я задерживаю дыхание, боясь чем-нибудь выдать свое присутствие. Они стоят с другой стороны от дерева, и я их едва вижу, так что думаю, они не видят меня.

— Десятифутовая медведица, состоящая из языков пламени, — повторяет Харальд, и в его голосе я слышу то же сомнение, что было и когда я рассказала, что видела белую медведицу.

— Да! Да, она была там! Я видела её. Я связана с ней, я уверена… — Инга замолкает, а у меня кровь стынет в жилах.

Её валь-тивар тоже медведь.