Трудно, мужи, вам, ахейские, но потерпите немного,Выждите срок, нам ведь надо узнать непременно,Калхантом,Авгуром[835] нашим, иль верные были даны прорицанья,Или то были пустые слова, безо всякого смысла.Каждый из вас, кто остался в живых, верно, помнитто чудо.Море в Авлиде тогда кораблями аргосскими словноБыло покрыто. И в тех кораблях ведь скрывались ПриамуГибель и бедствия Трое далекой. А мы все стоялиВозле источника. Жертвенники уж дымилися. В жертвуМы приносили богам, чтоб, не гневаясь, нам помогали,Тучных быков, чьи рога позолотою были покрыты.Вдруг под тенистым платаном, откуда вода ключеваяБила струей, мы дракона ужасного видом узрели.Он, побужденный Юпитером, от алтаря устремилсяВверх, где платана в зеленой листве укрывалися восемьМалых птенцов – и дракон их сожрал. А девятая, мать их,С криком плачевным летала над ними. Дракон жеужасныйСтрашным укусом ее разорвал. И чудовище это,После того как оно и мать, и птенцов погубило,Тот, кто, конечно, на свет его вывел, Сатурномрожденный,Сам же Юпитер и скрыл, превратив его в каменьтвердейший.Мы ж, оробев, все стояли, на чудище страшное глядя,Что извивалося между богов алтарями ужасно.И вот тогда-то Калхант и изрек ведь свое предсказанье.– Что ж вы, – сказал он, – ахейцы, вдруг перепугались,сробели?Это ведь знаменье нам посылает Юпитер, боговсотворивший,Позднее, с поздним исходом, но им же он вечную славуНам предвещает. Ведь сколько всех птиц здесьпогублено былоЗубом чудовищным, столько годов суждено нампод ТроейБеды терпеть. Но как только десятое лето наступит,Карой насытится войско ахейцев, разрушивши Трою.Вот что изрек нам Калхант, и вы видите сами, ахейцы,Годы прошли, и уж срок, что назначен был, близок.Почему же эти воробьи, по которым было дано прорицание, были истолкованы как годы? Почему не как месяцы, не как дни? Почему предсказатель обратил внимание на воробьишек, в которых не было ничего чудовищного, а дракона обошел молчанием? Дракона, который, как сказано, превратился в камень, чего никак не могло быть? Наконец, чем воробей похож на год? Так же обстоит дело и с той змеей, которая показалась Сулле в то время, как он приносил жертву[836]. Я помню обоих: и Суллу, который, готовясь выступить на войну, приносил жертву, и змею, появившуюся из-под жертвенника. Но славную победу, которую Сулла одержал в тот же день, приписываю не совету гаруспиков, а полководцу.
XXXI. (66) Так что нет ничего удивительного в такого рода чудесах, для объяснения которых после того, как они произошли, применяют произвольные толкования. Например, случай с теми зернами пшеницы, которые попали в рот мальчику Мидасу, или с пчелами, которые, как ты рассказал, уселись на губы мальчика Платона. Не столь удивительны эти факты, сколь остроумно их истолкование. Или, может быть, сами эти факты выдуманы, или предсказание могло сбыться случайно.
Вот и о самом Росции, может быть, выдумано, что его обвила змея. Но что змея оказалась в колыбельке, не столь удивительно, особенно в Солонии, где змеи обычно сползаются поближе к очагу. Что касается ответа гаруспиков, что никто не превзойдет славой и никто не будет более знаменитым, чем Росций, то я удивляюсь тому, что бессмертные боги предвозвестили будущую славу комедианта, но ничего не возвестили о Сципионе Африканском!
