Мертвые Игры все ближе, попытки убить все изощреннее, а секретов открывается все больше… Риа Каро не ожидала, что в ректоре Некроса, лорде Гаэр-аше, пробудится кровь темных, но еще большим сюрпризом становится то, что попытка справиться с выгоранием делает из юной некромантки-артефактора мага Смерти, одного из тех, кто приговорен к уничтожению на территории Четвертого королевства. А впереди — самое загадочное и прекрасное событие года — бал некромантов, а также разгадка вечной зимы, что окружает Некрос…
Начнем с того, что в ночь после своего дня рождения я толком не спала, потому как в комнате Норта Дастела, официально считающегося моим женихом, бурно обсуждая что-то, угорала со смеху вся команда Некроса по Мертвым играм, а также — я увидела это во время очередного пробуждения — присутствовали Гобби, Пауль и даже Салли.
Мне поучаствовать во всеобщем веселье не дали, отправив спать со словами: «Ты слишком добрая». В чем я добрая и почему мне нельзя было что-то там писать, никто не объяснил. Потом появился еще кто-то, кто не смеялся, а издавал нечто среднее между смехом и воем, похрюкивая при этом. Разлепив веки, узрела нетопыря, заливающего себе в глотку вино прямо из бутылки, и решила, что это уже какой-то кошмарный сон, потому что наяву такого быть точно не может. Как выяснилось — может… В смысле, нетопырь выпил всю бутылку и потребовал еще, причем требовал он громко и настойчиво, удивительно, что все общежитие не перебудил.
В итоге под утро я все же заснула. И не проснулась, даже когда все расходились, двигая стульями и хлопая дверью.
Но нормально выспаться все равно было не суждено.
— Риа, Гаэр-аш вызывает, — мрачно произнес Дан, обнаружившийся возле кровати и, кажется, будивший меня уже минут пять.
Одного упоминания ректора хватило, чтобы я мгновенно села на постели. Сонной и помятой мне парень сообщил:
— Гобби твои вещи принес. — Дан и сам выглядел помятым и сонным. — Переодевайся, я… а-а-аэм… в коридоре подожду.
И, продолжая сладко позевывать, вышел.
Стоя в кабинете ректора, я старательно рассматривала лежащих под его столом гончих, медленно летающих призраков, забитые старинными книгами стеллажи, настолько высокие, что терялись в вышине, и красный, покрытый руническим рисунком ковер. Я вообще готова была рассматривать все, что угодно, только бы не глядеть на главу Некроса. Потому что в ушах все еще звучало его разъяренное: «Не попадайся мне на глаза».
— Итак, — обводя пристальным взглядом нашу невыспавшуюся команду, начал лорд Гаэр-аш, — у нас случился крайне неприятный… — мрачная пауза, — инцидент.
Норт покивал, зевнул и пошатнулся, Эдвин вчера перебрал, сегодня практически дремал на ходу, мы с Даном еще как-то держались, я потому что ночью немного, но спала, а Дан ввиду того, что опирался на Гобби, который, причем единственный, с подчеркнутым вниманием слушал ректора.
— Кто-то, — лорд Гаэр-аш с нажимом произнес это «кто-то», — споил почтового нетопыря по кличке Молния моим коллекционным вином. Между прочим, в редакции «Армерия сегодня» еще никого и никогда не рвало армерийским красным столетней выдержки! Норт, — взгляд на нашего капитана, — объясни, неужели нельзя было напоить нетопыря чем-нибудь подешевле?
Дастелу, наверное, стоило промолчать, но, разведя руками, он честно ответил:
— Принципиальный попался, и выпил только потому, что от вин столетней выдержки не отказываются.
— Всю бутылку выдул, — поддакнул Дан.
И тут ректор нехорошо прищурился и опасным тоном вопросил:
— Так, значит, нетопырь выпил всего одну бутылку, так? Остальное мое коллекционное вино выпил не он?
Парни переглянулись, затем Норт, насупившись, произнес:
— Все верну.
— Не стоит, — лорд Гаэр-аш презрительно улыбнулся, — я в состоянии приобретать то, что мне требуется, не впадая в такие крайности, как воровство.
Норт побагровел.
Ректор же совершенно без перехода продолжил:
— Спаиванием нетопыря вы, к сожалению, не ограничились… Видимо, винные пары от коллекционного вина столетней выдержки не позволили, — допустил он язвительное замечание и вернулся к выговору: — Вы написали собственные «новости», закодировали, и в итоге вести из Некроса были опубликованы без проверки редакцией, как сверхважные и достоверные. Кто узнал коды взлома писем?
Все честными невинными глазами смотрели на главу Некроса. Гобби смотрел честнее всех.
— Умертвие, — лорд Гаэр-аш усмехнулся, — ты меня поражаешь.
Гобби стал смотреть еще честнее и невиннее.
— Полагаю, к вашей совести взывать бесполезно? — скорее утверждая, чем спрашивая, произнес ректор.
Естественно, мы промолчали. В среде некромантов с совестью у всех проблемы, а что касается некромантов Некроса, то там вообще все просто: нет совести — нет проблемы.
Гаэр-аш взял со стола одну газету из стопки, что лежала перед ним, и продолжил:
— Вы осознаете, что после таких новостей, как «Дознаватель Нардаш убил себя сам! Реанимировал, а затем снова убил, потому что мазохист основательный», газетчик Нис Грамор потерял работу?
Осознала, кажется, только одна я, и мне очень этого Ниса Грамора стало жалко, а остальным явно нет — парни продолжали безразлично стоять и смотреть на ректора. Некроманты, одним словом. Не зря с некромантами вообще никто связываться не хочет.