Рассуждение о сущности предмета.
Обычно Барра старался не вмешиваться в детские игры и разговоры, когда его оставляли старшим после занятий. Старый чародей тихо сидел в плетёном кресле-качалке, под дырявым навесом и посасывал пустую трубку. Думы его перемежались попытками вспомнить вкус табака с примесью заморских пряностей, как умела смешивать одна Лимма. Временами чародей дремал и лишь особо громкие возгласы спорящих детей или оглушительный рёв кого-то, из младших, вынуждал его покидать насиженное место, чтобы навести временный порядок.
Однако, в тот день, всё сразу пошло наперекосяк. Начиная с того, что по графику дежурить должен был не он. Но Марруна Зи, с трудом скрывая раздражение, как это бывало всегда, когда им случалось общаться, попросила подменить её. Со слов старой рыбины, её трактат об этике и морали степных племён Средней Пустыни пребывал «на пике кульминации, а важная мысль может быть утрачена в любой момент». Барру подмывало сказать, куда чародейка может засунуть, никому не нужную, писанину, но через пару недель начинался жор на Берестянке и ему позарез нужны были свободные дни. Поэтому он лишь пожал плечами, заработав шипящее: «Благодарю», брошенное сквозь острые зубы, напоминающие клыки акулы.
Итак, был не его день. И этот день оказался пасмурным, с яростными порывами холодного ветра и крупными каплями редкого дождя, нахально ныряющими за ворот. Никто из десятки учеников не выказал радости от подобного поворота, но никто особо и не расстроился. Кратковременным, но мощным натиском, они вынудили старшего открыть двери в лекторий. Здесь, в отличие от библиотеки и медитария, было, где разгуляться. Про лабораторию, естественно, никто даже не упомянул: нос Чеддура до сих пор щеголял жёлто-зелёными пятнами.
Итак, было не его место. Кроме того, маг куда-то засунул свою трубку, а память радостно демонстрировала летний вечер в Моршаанском порту пятьдесят лет назад, но наотрез отказывалась показать сегодняшнее утро. Естественно — лучше вспоминать, как целуешься на пляже с грудастой рыбачкой, чем вновь испытывать боль в суставах, натягивая дырявую рубаху на трясущиеся руки. Разумно, иначе не сказать, но курить хотелось просто неимоверно. Приходилось думать, чем занять голову, в попытках отвлечься от злосчастной трубки.
Итак, он занимался не своим делом. То есть, понятно, нужно было следить за подопечными, пресекая травмоопасные игры и утихомиривая самых буйных, но этим то никто никогда и не занимался. Все предпочитали читать старенькое, из тех времён, когда научные труды не скатились в профанацию мастерства, опустившись на уровень степных шаманов, искренне верящих в то, что отлупив несчастный бубен, можно вызвать дождь. Но книга, которую Барра, не глядя, взял с полки, оказалась писаниной Марруны Зи с пространным заглавием: «Противопоставление образов Тёмного и Светлого Жонглёров и отражение оного в верованиях крестьянских общин Нижней и Верхней Дельты».
Обнаружив на обложке знакомое имя, чародей тотчас отправил увесистый том в угол, куда кто-то из лодырей смёл весь сор и позабыл убрать. Теперь придётся, сидя в неудобном скрипучем кресле, наблюдать за играми учеников. Самые младшие, Урсун и Вавва, высунув языки, деловито полосовали стилусом вощёную доску, время от времени пихаясь локтями. Ширра и Чеддур, уже подростки, задумчиво изучали растрёпанную книгу, с вываливающимися страницами и тоже проблем не создавали.
Итак, приходилось следить за своими «любимцами». Шестёрка сорванцов, от девяти до двенадцати лет, устроила обычную, то ли потасовку, то ли догонялку и Барра некоторое время просто наблюдал за их вознёй, даже не пытаясь понять, почему Бубба Чи вытанцовывает вокруг Лимминура, а тот покровительственно похлопывает по плечу Кролла Ва, который расставил руки, подобно ярмарочному силачу. И лишь когда Лесса, полыхнув своими, невероятно зелёными, глазищами, сшибла Лимминура на пол, старик встрепенулся. Он уже приготовился встать и одёрнуть рыжую занозу, как та завопила на весь Лекторий:
— Я — победительница Тёмного властелина! Тёмный владыка повержен! — Лимминур тихо ворчал, ворочаясь на полу, а остальные торжественно опустились на одно колено. Однако, Лесса не была бы собой, сохранив весь этот пафос, поэтому, оглядев товарищей, вредная девчонка добавила, — А теперь — целуйте мне пятки.
Тотчас завязалась потасовка, в которую нужно было срочно вмешаться, пока никто не начал пускать шаровые молнии и генерировать разряды. Поднимаясь, Барра обратил внимание на округлившиеся глаза младших и на смеющуюся Ширру, которая показывала Чеддуру страшное чудище.
С приходом Барры потасовка не прекратилась и старику пришлось пару раз ткнуть концом посоха в визжащий и рычащий клубок. После этого из разных частей бесформенного кома высунулось шесть взлохмаченных голов, которые уставились на мага глазами, где не наблюдалось ни капли испуга или раскаяния. Это огорчало. Видимо стоило поискать в гардеробе широкий кожаный ремень, пригодный для воспитательных работ.
