Нормальный, между прочим, парень. Про чаепитие Саша, конечно, слегка соптимистила — первое, что Виталий сделал, так это плюхнул на стол бутылку водки… Но разговаривать, даже при наличии на столе сего универсального растворителя человеческой глупости, было в общем-то и не о чем. Ну очень разные люди, с ну очень разными интересами, да ещё и ситуация несколько скользкая. Если честно, не очень представляю, как он-то согласился на этот визит. Впрочем, почему Саша остановила свой выбор на нём — для меня тоже загадка. До сих пор загадка. Они ничуть не менее разные люди. Более того — невооружённым глазом было видно, что удержать такой ураган, как Сашка, ему будет не под силу. Изведёт она его, если сама не сбежит. Сопьётся парень в итоге, если не хуже.
Изведение, как выяснилось, уже началось, причём давно. А сейчас… Не увидев иных достойных тем и хлопнув пару рюмок, Саша не пожалела сил на то, чтобы заставить нас с ним пообсуждать её постельные достоинства. Не раз и не два я еле сдерживался от того, чтобы немедленно их выставить. Или чтобы сказать прямо и нелицеприятно, что зря старается, на групповуху всё равно не уговорит. Обиделась бы кровно в любом из вариантов, этого хотелось менее всего, так что приходилось тихо скрипеть зубами.
Первым не выдержал Виталий. Просто встал и ушёл. Саша осталась. Как будто так оно и надо. Хлопнула ещё рюмку и завела арию про то, как она его любит и как ей с ним хорошо. Выслушал. Комментировать не стал. Не моё дело. Поделился лишь своими вышеупомянутыми наблюдениями. Поздравил, что парень нормальный, а то я по её рассказам представлял себе нечто совсем иное.
Саша выслушала, хлопнула ещё рюмку и завела вторую арию. О том, что любит-то любит, но ей чего-то не хватает Дальше — больше. Начала в деталях живописать, с кем и как успела ему изменить. Становилось противнее и противнее. Прервал. На этот раз достаточно жёстко и резко. Объяснил прямо, что если она о том, чтобы ко мне вернуться, так я с удовольствием. Хоть сейчас, хоть потом. То, что когда-нибудь вернётся, — знаю. Но сливать на меня вот это – незачем. Не хочу слушать и не буду. И использовать меня для компенсации нехватки — тоже не стоит. Тоже не хочу. Не хочу, чтобы, когда вернётся, эта фигня между нами стеночку образовала. Блядство вещь, конечно, хорошая, но только в том случае, когда люди друг другу по большому счёту безразличны, а вот с ней-то я и никак не хочу отношений, основанных на безразличии.
Унялась. Минут пять сидела на табуретке, слушала музыку и о чём-то думала, периодически отпуская какие-то нейтральные и незначимые реплики. И вдруг — зарыла лицо в ладони и коленки и затряслась от рыданий. Рыдала в голос. На весь дом. Неподдельно. Саша всё-таки не столь блестящая актриса. Подобное она сыграть не в состоянии, обязательно переигрывать начнёт. Что-то её ломало и корёжило всерьёз.
Попытался утешить. Тщетно. По-другому. Опять тщетно. Рыдания нарастали. Хоть и практически трезвая, выпила-то всего ничего, — потеряла равновесие и плюхнулась физиономией на столик, хорошо хоть салатов там не было, закусывали импровизированно. Начала и набок крениться, того и гляди на пол упадёт вместе со столиком. Нормального-то стола у меня нету, только письменный и сервировочный, на сервировочном всё и собрали, а он хлипкий изрядно. Пришлось попытаться усадить обратно прямо.
Саша повисла у меня на шее и, не прекращая рыданий, начала осыпать поцелуями. Не помню, каким именно образом, но через какое-то время мы оказались на диване, раздетые до половины. Саша постепенно приходила в себя, истерика заканчивалась. Был переломный момент: то ли всё продолжится и Саша вернётся ко мне, то ли я сломаюсь, всё продолжится, но будет одноразовым сексом в чистом виде, после которого она уйдёт и не вернётся уже никогда, то ли, то ли…
В общем, когда на ней из одежды оставались только трусики, Саша заявила, что ко мне она не возвращается, а то, что будет, — будет просто дружеским перепихоном. Который, возможно, в будущем ещё раз-другой повторится, но не более.
На чём я её и выгнал. Самым формальным образом. Отпустив, отстранившись и возможно более спокойным и вежливым тоном предложив одеться и ехать домой. Она спокойно оделась, вежливо извинившись и сославшись на свой растёкшийся вид и неадекватные реакции, попросила денег на такси и пошла. Но в прихожей вдруг остановилась, села на пол и опять затряслась в рыданиях. Выплакавшись, встала и ушла. Только на пороге обернувшись и посмотрев на меня долгим взглядом, в котором было ну очень много боли.
Господи, какой сволочью я себя чувствовал!
Господи, каким идиотом.
Господи, каким ничтожеством, которое не смогло ничего сделать там, где — обязательно нужно было.
Скорее на Байкал!
Он — просветит и поможет…
