– Фиг впарят.
– Да я и сама так думаю.
И вот так всю зиму. Продолжение, в общем. Вертится вокруг, строит кучу планов, но хоть какое-то сближение жёстко заблокировано. Впрочем — с моей стороны инициатива также отсутствует, для меня уже та поездка всё по местам расставила, дальше просто смотрю с интересом.
А интерес — вполне удовлетворялся. Абсолютно изумительными вывертами. К примеру, Машка начала приводить ко мне всех подружек, которые, по её мнению, хоть как-то тянули на роль натурщиц в болотном проекте. И как только я произносил заветные слова, что вот эта годится, — та мгновенно исчезала. Только на третьей, Оле, подруге Машки с детских времён, мне удалось выяснить, что это означает. Исключительно своеобразная форма ревности, оказывается. Стоило мне на ту Олю с интересом посмотреть, вовсе даже ничего не имея в виду, как Машка бросилась грудью на амбразуру. То есть, ровно на следующий день свела у Оли её любовника, посеяв тем смертельную вражду аж на целый год, зато гарантировав отсутствие её в том проекте. Интересная ревность, не правда ли?
Смешно, конечно, но именно Олю как раз и не удалось от меня отвадить. Не то чтобы там получился вулканический роман, даже скорее никакого романа не получилось вообще, но изредка Оля приезжала раз или два подряд, всякий раз с неподдельной радостью. Года три. До фотографии, правда, ни разу не дошло, а жаль. Очень интересной внешности девушка, к тому же с очень открытыми и необычными эмоциями. Просто фотосессия с ней — требовала подготовки. Как раз из-за нестандартности. А эпизоды общения были столь кратковременны...
Впрочем, для одного красивого эксперимента я её всё же приспособил. Меня всегда удивляло классическое несогласие поколений в вопросах музыкальных вкусов. Примерно с тех пор, как я, будучи школьником, слушал рок пополам с проповедями отца на тему того, что все нормальные люди вроде него и всех его друзей слушают только классику. И тут — те самые его упомянутые друзья дарят ему коллекцию записей со всеми моими любимыми группами… Вполне естественно, что, общаясь со следующим поколением, мне пришлось предпринимать некоторые усилия по обеспечению восприятия одной и той же музыки. В целом это было несложно – фонотека у меня громадная, выбрать то, что понравится всем, да и рассказом заинтересовать, можно запросто. Вопрос лишь в том – насколько оно честно? Просто слушают без рвотного рефлекса или всё же моя пропаганда действует?
Вот тут-то Оля в очередной раз и свалилась в гости как раз в тот момент, когда в Москву приехали Procol Harum. Тут-то я и сообразил, что вот их-то я ей и не ставил, да и похожих групп не ставил, а потому дай-ка я её без подготовки свожу на концерт, вот и посмотрим, что получится.
Нахальные ребята в Procol Harum. Начать концерт с самых сложных и неоднозначных своих композиций, тех, в которых нельзя без полного провала ошибиться ни в едином звуке, тех, которые слушатель должен помнить наизусть, чтобы понять полностью, — большое мужество надо иметь. Вот так вот, даже не гася света, вышли на сцену, сели и без преамбул заиграли не более и не менее — Bringing Home the Bacon. Ольга — вертела головой и не понимала, что происходит. Но когда четвёртой композицией пошла Strong as Samson, наконец въехала, плюхнулась на перила балкончика, на котором мы тусовались, и до конца концерта прекратила реагировать на что бы то ни было кроме музыки. А концерт — был феерическим. Всякого ожидал, но не того, что группа будет мощнее, чем в свои золотые времена. Даже надеяться не мог услышать концовкой главного отделения связку из Whaling stories и Repent Walpurgis, причём обе длиннее и тяжелее первоисточника. Ведь каждая из этих композиций задумана как кульминационная. Обе сразу и подряд — тотальный перегруз всех эмоций.
Но главное было впереди. Концерт проходил в банкетном зале Дворца съездов в Кремле. Такая большая чаша, на дне которой смонтирована сцена и стоят VIP-столики со свечами на них, а вокруг, на круговом балконе — стоячие места для всех прочих. И милицейские кордоны на переходах с галёрки в VIP-зону. Когда группа вернулась на бис и со сцены полились первые аккорды The Whiter Shade of Pale — началось невозможное. Невозможное для Москвы. Невозможное для рок-концерта. Невозможное в смысле того самого конфликта вкусов в поколениях. Под мягкий и зовущий контрапункт органа — вся молодёжь с галёрки, а её было немало, без криков, без аплодисментов, ничем не нарушая звук органа в тишине, снесла милицейские кордоны, вывалилась в VIP-партер, посносила те столики и выстроилась в хороводы. Шизофреническое зрелище.
– Володь, а это что, уже всё?
– Оль, так сколько же можно? Концерт почти три часа шёл, девятнадцать композиций сыграли, вот ведь Брукер на свой день рождения как расстарался…
– Какие нафиг девятнадцать? Максимум три было! Какие к лешему три часа?
Смотрит на часы.
– Ой… Пошли-ка быстрее. Ну, родители мне сейчас вломят!
