Первый бой прошёл прямо-таки неудачно. Зрители недовольно свистели каждый раз, когда я пробегал очередной круг в попытке избежать драки. Под конец массивный охотничий пёс вцепился мне в бок и нас растащили. Укус кровоточил. Неперевязанная необработанная рана в сыром подвале скоро начала гноиться. Владельцам собачьих боёв было наплевать на то, что я практически перестал ходить, а драться вовсе никогда не умел. Через две недели меня поволокли к барьеру снова. Хотели избавиться, выставив против самого сильного пса. Любить меня было не за что — я мог только проедать корм.
Сразу по выходу на арену я упал к лапам так называемого врага. Загноившаяся рана не давала мне встать, и я решил терпеливо дождаться окончания боя. Бультерьер с неохотой направился в сторону поверженного соперника. То ли зловонный запах, источаемый от ран, то ли вкус лёгкой победы, то ли сознательное пресыщение жестокостью не давали ему «вершить правосудие». «Убей, убей, убей!» — вопили зрители. Люди были явно недовольны остановкой шоу. В ответ бойцовская псина лишь лязгала зубами по воздуху. «Организаторы протянули жерди внутрь арены. Длинными палками они подгоняли собак побыстрее закончить поединок. Своей очереди ожидали новые бойцы. Неожиданная вспышка света заставила людей бросить палки. С криками «Всем лежать, это полиция, вы арестованы! Лицом вниз!» в помещение ворвались другие люди.
Кто-то выкрикнул в мою сторону: «Вот он, наконец-то мы его нашли!» Я старался изо всех сил шевелить лапами. Все псы, что не лежали замертво возле арены, поймали единственный шанс убежать. Я тоже знал, что за стенами бойцовского клуба существует лучшая жизнь. И, конечно же, томатный суп! Еда усмиряет голод, придаёт сил и помогает ранам заживать. Но мне только казалось, что убегаю. В действительности я лежал на животе и водил вялыми лапами по песку. Боль от ран частично притупила сознание. Полицейский схватил меня беспомощного и понёс в машину. Всё. Приют. Третий привод. В последний раз вдохнуть воздух в лёгкие и стараться не скулить — такую установку дал я себе в ожидании неминуемого.
«Друже, ты меня не узнал?» — полицейский посмотрел мне прямо в глаза. Я узнал. Это был мой хозяин. «Как же тебя порвали, какой кошмар! По пути домой заедем к ветеринару — раны нужно зашить. Даже не представляешь, как сильно жена и дети будут тебе рады! Мы до сих пор храним старый ошейник и поводок. Строители соседнего с заброшкой здания, где ты жил, рассказывали, что видели похожего пса, но найти тебя удалось только сейчас. Ух, я тебя нашёл, нашёл!.. Только не сбегай больше, брат, ладно?» Я благодарно закрыл глаза.
…
По данным издания Sentient Media, более 200 миллионов животных убивают ради еды по всему миру каждый день. Только на суше. Только ради еды, не беря в расчёт сферу развлечений и производство различных изделий. Только по официальной статистике.
Слёзы закончились. Остались только воспоминания. Да и те, материализованные в письма, догорают в костре — в спасительном огне, словно дар титана Прометея. В конце останемся только мы с тобой… Насколько, конечно, уместно теперь для меня и тебя обозначение «мы». Столь ли спасителен этот огонь?! Раньше мы горели вместе, поддерживая пламя друг в друге, сейчас — догораем по отдельности.
Вернёмся к истокам — истокам нашего дикого мира и безумных чувств. Задолго до Троянской войны, где на полях сражений гибли из-за любви, вздумали влюбиться дети рабов. Он — юноша, что любил засиживаться у океана за лепкой амфор из воздуха. Она — девчушка, чьи волосы на ветру разливались словно волны океана.
Любовь — роскошь, что не была позволена богами для простых смертных. Люди довольствовались мешковатыми тряпками, блестящими камешками и тошнотворными кутежами. Сосудам из плоти, слепленным Афиной и Зевсом, была чужда самоотверженность, чистота и непорочность чувств. Дни и ночи напролёт они разливали слёзы и наполнялись вином. Ветер нёс время, пока они не падали в беспамятстве и разбивались о каменную твердь.
Влюблённая парочка прекрасно знала о высших законах, ведь не раз слушала песни поэтов-скитальцев. Для людей «любить» означало приравнивать себя к богам, а приравнивать себя к богам — отвергать высшее провидение и небесное главенство. Открывая глаза с рассветными лучами — первым, что видели люди после пробуждения, был мрачный силуэт горы Олимп. С этого священного места боги следили за смертными, и за любую провинность легко могли спустить огонь на поселения. Сила богов могла в один миг уничтожить пастбища и города, испепелить долины и выжечь посевы. Люди боялись огня, а по сему даже не думали о высших чувствах.
