«3акрытое письмо
Зинаиде Николаевне Некрасовой,
матери писателя Некрасова, автора
книги „В окопах Сталинграда“ и др.
нашумевших произведений
Милостивая государыня Зинаида Николаевна!
Прежде всего я и моя семья рады приветствовать и поздравить Вас с днем рождения. Многих лет жизни Вам!
У каждого порядочного человека день рождения бывает именно в июне (например, у Корнея Ивановича Чуковского — 2-го, у Гарсиа Лорки — 5-го, у Пушкина — 6-го, у его друга Чаадаева — 7-го, у Абу Исхака Исмаила ибн аль-Касима, арабского демократического поэта VIII века, популярного среди бедняков Багдада под псевдонимом Абуль-Атахия, — день точно не определен, но считается — в июне, у Бичер-Стоу — 14-го, у А. Твардовского — 21-го, у Вашего сына — 17-го, у меня, замечу скромненько, — 12-го).
Но я хочу сказать совсем о другом. Пользуясь случаем, хочу поговорить с Вами откровенно о Вашем сыне и о людях, которые его окружают. У нас в Киеве ходят слухи. Как и в те далекие от нас времена, слухи идут, естественно, от первой женщины, от Евы.
— Ах, — говорит она мне. — Он не…
— Как? — недоумеваю я. — Совсем?
— Представьте себе, — утверждает она.
— Послушайте, Ева, — говорю я. — Но как это возможно? Там же вокруг живые люди. И он ведь тоже, в конце концов, живой человек.
— Однако факт остается фактом, — многозначительно говорит она, прижимая к груди какую-то рукопись.
— Ну, хорошо, допустим, что с Л. В. он не… Но с С. С? Но с А. Б. В. Г. Д. Е. Ж. 3. И.?.. С морячком, сошедшим на берег в Ялте? Свои сто? В честь Дня медработника?
— Нет, — горячится она. — Он твердо не…
— А что же он да? — стараюсь докопаться я.
— Oн pa… Он пиш… Он соч… Он созд… Он твор…
И я окончательно замолкаю. Я радуюсь. О боги! О климат Ялты! О трезвость без берегов!!!»
…И так далее в том же духе (необходимые пояснения: Ева — литератор Е. Пятигорская, жена И. Пятигорского, инженера, друга Некрасова еще с довоенных лет; Л. В. — киевский писатель и художник Леонид Волынский; С. С. — крымский писатель Станислав Славич). Под письмом дата — 20 июня 1967 года. В те дни настроение у Некрасова действительно было хорошее, казалось, что и дела его налаживаются, во всяком случае, он много работал и к концу года решил снова поехать в Ялту. Тогда-то, собираясь в дорогу, он обнаружил среди своих старых бумаг… почти 30 страниц рукописи своей первой повести. Они почему-то не вошли в книгу и никогда не публиковались, он просто-напросто забыл об их существовании. И вдруг…
Кто читал Некрасова, тот хорошо знает, как он любил всякие литературные находки — и не только в переносном, но и в прямом смысле слова. Эта же находка особенно его порадовала, как бы возвращая к тем дням послевоенной молодости, когда он запоем писал свой «Сталинград».
— Теперь это, увы, никому не нужно, — сказал он.
— Как не нужно? — взыграло мое журналистское нутро. — Отдай мне, и мы напечатаем это в «Литературке».
— Во-первых, твои не напечатают, тут много… А во-вторых… Послушай, я, кажется, кое-что придумал. — И, как всегда в такие минуты, в глазах его появился озорной блеск. — А почему бы тебе не приехать за этим выдающимся произведением к нам в Ялту? Совместим полезное с приятным, а редакция не обеднеет от твоей командировки на пару дней…
