А в 1967 году в издательстве «Советский писатель» появилась книга «Путешествия в разных измерениях», куда вошли эти вещи. И мне хотелось бы привести ту часть его дарственной надписи, в которой запечатлена история печатания:
«…Книжечка эта, результат 5-летней борьбы, впитала в себя столько… что впору приниматься за книгу об этой книге и нашей совместной борьбе, завершившейся победой!
8/VIII-67. Ура!!!»
«Победа» и «ура» — печатными буквами.
Победой Некрасова, трагической его победой окончилась и борьба за Бабий Яр.
Много лет длилась эта борьба. Он рассказывал, писал, выступал. И даже один раз — в «Литературной газете». Бабий Яр… Он стал частью собственной жизни Некрасова — личной, общественной, гражданской и писательской.
Сначала он пришел в ужас оттого, что Бабий Яр превращают в свалку. И не допустил, чтобы это произошло. Потом прорвались какие-то воды, Бабий Яр решили смыть, а на этом месте построить стадион. Некрасов не дал его смыть, не дал построить стадион. В буквальном смысле этого слова. А потом стал бороться за то, чтобы был поставлен памятник.
29 сентября — в годовщину расстрела — Некрасов всегда с цветами приходил на Бабий Яр. От годовщины к годовщине людей становилось всё больше. Я была с ним вместе один раз в эту годовщину и видела, как женщины целовали ему руки, как стеснялся он этого, какими глазами смотрели на него, когда мы с края огромной молчащей толпы пробирались вперед. Камня еще не было, ничего не было, только много цветов.
В 1966 году исполнилось двадцать пять лет со дня расстрела. В этот день людей было — неисчислимое море. Некрасов выступил с речью. Там были слова о том, что надо, надо поставить памятник…
После этого, через две недели, появился камень. Под нажимом Некрасова был открыт конкурс — он занимался этим упорно, был связан с художниками и архитекторами, знакомился со всеми проектами.
Но с этого дня — 29 сентября — началось новое персональное дело Некрасова.
Теперь его обвинили в том, что он «организовал массовое сионистское сборище».
Бабий Яр — трагедия и подвиг Виктора Некрасова, русского интеллигента-гуманиста.
Процесс «выживания» Некрасова из жизни пошел особенно активно именно после этих событий. Разбирали на партийных собраниях, травили, следили.
И все-таки он писал свои рассказы, «Маленькие портреты» и даже ездил на встречу с Валегой. Но при этом чернел лицом и быстро седел.
Состояние его резко и окончательно переломилось, он оказался в тупике после того, как в его киевской квартире произошёл возмутительный обыск.
Обыск длился сорок два часа. Этого унижения он стерпеть не мог. В протоколе обыска 60 страниц (пишу с его слов — устных и опубликованных) с перечислением изъятых материалов. Запечатали семь огромных мешков и унесли с собой.
Забрали книги, журналы, магнитофон, пишущую машинку, фотоаппарат.
Унесли все рукописи, альбомы живописи, которые он собирал всю жизнь, журналы «Пари-матч» и «Экспресс», альбом фотографий помпейских фресок, книги Мандельштама и многое, многое другое.
Вся его уникальная киевская квартира (что я могу засвидетельствовать точно) была разрушена, вся его писательская жизнь оскорблена и осквернена.
Потом шесть дней с утра до вечера он сидел у следователя на допросах.
Ему было сказано, что он из «окопов Сталинграда» перебрался в окопы врагов. Преследовали, изгоняли из жизни, оскорбляя честь и достоинство замечательного писателя, благородного защитника Сталинграда…
За ним ходили, его специально толкали на улицах, например, как-то раз, когда мы вместе шли по Садовой к метро на площади Маяковского.
В 1974 году он уехал в Швейцарию, а потом поселился в Париже.
Но не надо думать, что он изменился и стал другим. И в годы самых тяжких «персональных дел» он рисовал шуточные картинки, подбирал альбомы фотографий и делал забавные надписи на открытках.
Он разыгрывал и шутил. Побывав в Грузии и оказавшись в Гори, он вручил мне загадочный подарок. На листе ватмана он своим крупным почерком переписал нелепое стихотворение Сталина, украсил его ярким орнаментом, цветочками и листочками, точно так, как это делали культовые художники. Удивительная получилась пародия.
А марки! Чего он только не придумывал, наклеивая их. Какие сюжеты сочинял…
Я всматриваюсь в «Новый мир» с его камчатскими записками и «Случаем на Мамаевом кургане». Обложки оттиска он «оформил» для меня.
Марки в руках Некрасова — тоже форма искусства. Чего он только не придумал на этой обложке!
Марки — какие-то редкие, необыкновенные, а их расположение полно смысла и юмора. Сбоку на синей обложке наклеил дивной красоты голубые марки: сначала «Корякский вулкан», под ним — «Ключевская группа вулканов». Слева удивительная марка — «Карымский вулкан», под ней серовато-коричневая, с изображением морских котиков. На ней крупными буквами написано: «Охраняйте морских котиков!»
