О Владимире Ильиче Ленине полностью

Осенью мы из предместья Женевы перебрались поближе к центру. Владимир Ильич записался в «Société de Lecture»[7], где была громадная библиотека и прекрасные условия для работы, получалась масса газет и журналов на французском, немецком, английском языках. В этом «Société de Lecture» было очень удобно заниматься, члены общества — по большей части старички профессора — редко посещали эту библиотеку; в распоряжении Ильича был целый кабинет, где он мог писать, ходить из угла в угол, обдумывать статьи, брать с полок любую книгу. Можно было, не отвлекаясь, думать. Подумать было над чем.

Наступил 1905 год.

9 января в Петербурге царь расстрелял рабочих, попытавшихся пойти к нему с просьбой об улучшении своего положения.

Рабочие поняли, что царь всегда будет защищать капиталистов и помещиков, никогда царь не поможет рабочим и крестьянам, им не на кого надеяться, надо самим бороться, силой завоёвывать свободу. Начались забастовки рабочих на фабриках и заводах, бунты крестьян в деревне.

В России всё бурлило.

Владимир Ильич горячо верил в рабочих, в трудовой народ, был уверен, что рабочие добьются победы, надо им только хорошо организоваться, он знал, что рабочие будут бороться не только за своё освобождение, но и за освобождение всех трудящихся.

Владимир Ильич звал большевистскую партию, руководившую борьбой рабочих, к организации, к работе над вооружением трудящихся. Надо было готовиться к восстанию, запасать оружие, обучать, как обращаться с оружием.

Ильич не только перечитал и самым тщательным образом продумал всё, что писали Маркс и Энгельс о революции и восстании, он прочёл немало книг и по военному искусству, обдумывая со всех сторон технику вооружённого восстания, организацию его.

Служащий «Société de Lecture» был свидетелем того, как раненько каждое утро приходил русский революционер в подвёрнутых от грязи на швейцарский манер дешёвеньких брюках, которые он забывал отвернуть, брал оставленную со вчерашнего дня книгу о баррикадной борьбе, о технике наступления, садился на привычное место к столику у окна, приглаживал привычным жестом жидкие волосы на лысой голове и погружался в чтение. Иногда только вставал, чтобы взять с полки большой словарь, а потом ходил всё взад и вперёд и, сев к столу, что-то быстро сосредоточенно писал мелким почерком на четвертушках бумаги.

И большевики делали в смысле подготовки вооружённого восстания немало, изыскивали все средства, чтобы переправлять в Россию оружие, проявляя нередко колоссальный героизм, рискуя каждую минуту жизнью. Подготовка вооружённого восстания — таков был лозунг большевиков.

Революционное движение в России развёртывалось всё шире.

Надо было ехать в Россию, надо было быть вместе с рабочими, готовить всё для вооружённого восстания. И вот Владимир Ильич в России, в Петербурге.

Партия большевиков во главе с Лениным руководит подготовкой восстания. Рабочие организовывают боевые дружины, учатся стрелять, готовятся с оружием в руках сражаться против царя, фабрикантов и помещиков. Крестьяне жгут помещичьи имения.

Обычно, когда мы жили в России, я могла много свободнее передвигаться, чем Владимир Ильич, говорить с гораздо большим количеством людей. По двум-трём поставленным им вопросам я уже знала, что ему хочется знать, и глядела вовсю.

На другой же день у меня оказалась в этом отношении довольно богатая пожива. Я отправилась искать нам пристанище и на Троицкой улице, осматривая пустую квартиру, разговорилась с дворником. Долго он мне рассказывал про деревню, про помещика, про то, что земля должна отойти от бар крестьянам.

Тем временем Мария Ильинична устроила нас где-то на Греческом проспекте у знакомых.