Работа с массами, организационная установочная работа не прошла даром, именно она помогла победить.
Имя Ленина повсюду пользовалось уже большим авторитетом. Ленин был против помещиков и капиталистов, Ленин был за землю, за мир. Все знали, что Ленин — руководитель борьбы за власть Советов. Это знали трудящиеся массы в самых глухих углах России. Но Ленин не принимал непосредственного участия в боях, не бывал на фронтах, а как можно руководить па расстоянии, — этого часто не могли в те времена представить себе люди неграмотные, кругозор которых был ограничен условиями их замкнутой жизни. Целые легенды складывались насчёт Ленина. Байкальские рыбаки далёкой Сибири рассказывали, например, лет 10 назад, как в самый разгар боя с белыми прилетел к ним Ильич на самолёте и помог им справиться с врагом. На Северном Кавказе говорили, что хоть и не видели они Ленина, но наверное знают, что боролся он у них в рядах Красной Армии, только делал это тайно, чтобы никто не знал, помогал их победам.
Ильич любил спать с открытыми окнами. И каждое утро врывались в окно со двора песни живших в Кремле красноармейцев.
«И как один умрём за власть Советскую», — пели молодые голоса.
И хоть ни на минуту не ослабевала у Ильича уверенность в победе, но работал он с утра до вечера, громадная забота не давала ему спать.
Бывало, проснётся ночью, встанет, начнёт проверять по телефону: выполнено ли то или иное его распоряжение, надумает телеграмму ещё какую-нибудь добавочную послать. Днём мало бывал дома, больше сидел у себя в кабинете: приёмы у него шли.
Я в эти горячие месяцы видела его меньше обыкновенного, мы почти не гуляли, в кабинет заходить не по делу я стеснялась: боялась помешать работе.
Придёшь, бывало, к Ильичу. Придёшь, он молчит. Знала я, что для того, чтобы разговорить его, перебить ему настроение, надо рассказать ему что-нибудь характерное из жизни рабфаковцев, из жизни совпартшколы[12]. Рассказывать было что. Его интересовало, как растёт у людей сознание, как растёт понимание задач, стоящих перед ними. Много приходилось говорить с Ильичём на эти темы.
Теснее и теснее стала беднота сплачиваться вокруг Советской власти. Беднота стала считать Ильича, о котором так много говорили ей рабочие, солдаты, своим вождём. Но не только Ильич заботился о бедноте — и беднота заботилась об Ильиче. Лидия Александровна Фотиева — секретарь Ильича — вспоминала, как пришёл в Кремль красноармеец-бедняк и принёс Ильичу половину своего каравая хлеба: «Пусть поест, время теперь голодное», — не просил даже свидания с Ильичём, а лишь просил издали показать ему Ильича, когда он пойдёт мимо.
Ильич ужасно раздражался, когда ему хотели создать богатую обстановку, платить большую заработную плату и прочее. Помню, как он рассердился на какое-то ведро халвы, которое принёс ему тогдашний комендант Кремля тов. Мальков.
23 мая 1918 года Ильич пишет В. Д. Бонч-Бруевичу записку:
«Управляющему делами Совета Народных Комиссаров Владимиру Дмитриевичу Бонч-Бруевичу.
Ввиду невыполнения Вами настоятельного моего требования указать мне основания для повышения мне жалованья с 1 марта 1918 г. с 500 до 800 руб. в месяц и ввиду явной беззаконности этого повышения, произведённого Вами самочинно по соглашению с секретарём Совета Николаем Петровичем Горбуновым, в прямое нарушение декрета Совета Народных Комиссаров от 23 ноября 1917 года, объявляю Вам строгий выговор.
Председатель Совета Народных Комиссаров
В. Ульянов (ЛЕНИН)».
30 августа[13] сообщили Ильичу из Питера, что в 10 часов утра убит председатель Ленинградской ЧК т. Урицкий.
Вечером Ильич — по мобилизации МК — должен был выступать в Басманном и Замоскворецком районах.
Мария Ильинична в этот день была больна и сидела дома. Ильич вошёл к ней уже в шапке и пальто, готовый ехать. Она стала просить его взять её с собой. «Ни под каким видом, сиди дома», — ответил он и уехал на митинг, не взяв с собой никакой охраны.
