И, наконец: все возрастающая цивилизация, которая с необходимостью несет с собою одновременное возрастание нездоровых элементов, всего невротически-психиатрического и криминального… – возникает и промежуточный вид, артист, – от криминальности поступков отделенный слабостью воли и социальной боязливостью, а для сумасшедшего дома тоже еще не вполне дозревший, но с неуемным любопытством тянущий свои щупальца-усики в обе эти сферы: это специфическое культурное растение, современный артист, – художник, композитор, но в первую голову романист, который для своего образа сущего употребляет весьма неподходящее слово «натурализм»… – Полку сумасшедших, преступников и натуралистов прибывает – это примета растущей, поспешающей вперед культуры, когда все выделения, отбросы, все продукты распада приобретают особый вес, когда отставшие задают шаг…
И, наконец: социальное месиво, следствие революции, установление равных прав, суеверие «равенства людей». При этом носители инстинктов упадка (обиды, неудовлетворенности, тяги к разрушению, анархизма и нигилизма), включая и инстинкты рабства, инстинкты трусости, хитрости, канальства тех слоев, которых долго держали внизу, норовят смешаться с кровью всех иных сословий: еще два-три поколения – и расу невозможно будет узнать, все будет испоганено чернью. Отсюда же проистекает свальный инстинкт против всякого выбора, против привилегий любых видов, – инстинкт такой силы, уверенности, суровости и жестокости в практическом применении, что и сами привилегированные готовы ему подчиниться: все, что хочет удержать власть, льстит черни, должно иметь чернь на своей стороне, – и в первую голову «гении», они становятся герольдами чувств, которыми проще воодушевить массы, – нота сентиментального сочувствия, даже подобострастия перед всеми, кто прежде жил в страдании, низости, был презираем и гоним, заглушает все прочие ноты (типы: Виктор Гюго и Рихард Вагнер). – Восхождение черни опять-таки знаменует собой нисхождение старых ценностей…
При столь радикальном – в плане темпа и средств – движении, которое являет нам наша цивилизация, происходит смещение центра тяжести среди людей – тех самых людей, которые важнее всего и на которых как раз и ложатся все тяготы и вся большая опасность столь болезненного движения; центр тяжести падает на рохлей par excellence, на тугодумов, увальней, на тех, кто медленно схватывает и долго соображает, – именно они окажутся в эпицентре этого чудовищного изменения и смешения элементов. При подобных обстоятельствах центр тяжести с необходимостью приходится на середняков: против господства черни и отбросов общества (те и другие все чаще объединяются) консолидируется заурядность – как порука и носительница будущего. Отсюда для исключительных людей произрастает новый противник – или новый соблазн. Предположим, они не станут подлаживаться к черни, петь и плясать под дудку «отверженных», – перед ними встанет необходимость быть «посредственными», быть «положительными». Они прекрасно знают: mediocritas[224] к тому же aurea[225], – только она и располагает деньгами и золотом (всем, что блестит…)…
Вот таким образом старая добродетель, а с ней и вообще весь отживший мир идеала еще раз обретут даровитое заступничество… Результат: заурядность снищет ум, остроумие, гениальность – она станет интересной, соблазнительной…
Результат. – Высокая культура может стоять только на широкой основе, на почве крепкой и здоровой консолидации посредственности. На службе у нее, хоть и обслуживаемая ею, состоит наука – и даже искусство. Наука ничего лучшего и желать не может – она по самой сути своей предназначена для людей среднего разряда, – среди исключений ей неуютно, в инстинктах ее нет ничего аристократического и тем паче ничего анархистского. Далее, власть середины будет поддерживаться торговлей, прежде всего денежной торговлей: инстинкт крупного финансиста не приемлет никаких крайностей, – потому и евреи по сию пору самая стабилизирующая сила в нашей столь неспокойной, столь подверженной угрозам Европе. Им не нужны ни революции, ни социализм, ни милитаризм: а то, что они сейчас рвутся к власти и располагают революционной партией, не противоречит сказанному выше, а есть только следствие из него. Им необходимо время от времени нагонять страх на другие радикальные направления, демонстрируя, сколько всего у них в руках. Но самый их инстинкт неколебимо консервативен – и «зауряден»… Всюду, где есть власть, они умеют быть при власти, но использование этой власти всегда идет только в одном направлении. Как известно, благородный синоним «посредственного» – слово «либеральный».
Осмысление. – Бессмысленно предполагать, что вся эта победа ценностей антибиологична: надо попытаться найти ей объяснение из интереса самой жизни – самосохранение «человека» как типа даже через эту методику преобладания слабых и не-преуспевших – : в противном случае человечество просто уже не существовало бы? – Проблема:
Улучшение типа губительно для сохранения вида? Почему?
