934. Все сплошь вопросы силы: как далеко надо заходить, преодолевая самосохранительные установки общества и его предрассудки? – до какой меры высвобождать в себе страшные свойства натуры, которые для большинства людей губительны? – как далеко идти навстречу истине, впуская в свою душу даже самые сомнительные стороны оной? – как далеко идти навстречу страданию, пренебрежению собой, состраданию, болезни, пороку – не будучи вполне уверенным, что сумеешь с этим совладать? – … (что нас не погубило, то делает нас сильнее…) – наконец: до каких пределов давать в себе место заурядности – всему правильному, общепринятому, мелочному, доброму, честному, – не позволяя себе при этом впасть в вульгарность?.. Самое тяжелое испытание характера: не дать разрушить себя соблазнами добра. Добро как роскошь, как изыск, как порок…
935. Тип. Истинная доброта, благородство, величие души, то, которое от богатства: душа, которая дает не для того, чтобы брать, – которая не желает возвыситься за счет того, что она такая добрая; – расточительство как тип истинной доброты, богатство личности как предпосылка.
936. Аристократизм. Идеалы стадного животного – теперь поставленные во главу как венец всех ценностей «людского сообщества»; попытки придать им космическое, даже метафизическое значение – вот против чего я защищаю аристократизм.
Общество, сохраняющее в себе истинные уважение и деликатность в отношении свободы, должно чувствовать себя исключением и иметь перед собой некую силу, над которой оно возвышается, на которую оно смотрит враждебно и свысока.
– Чем больше я отдаю прав и ставлю себя равным, тем больше попадаю я под власть самых заурядных, в конечном счете – самых многочисленных. – Предпосылкой, которую содержит в себе аристократическое общество, дабы сохранить между своими членами высокую степень свободы, является крайнее напряжение, возникающее из противоположности стремлений всех его членов: их воли к господству…
Желая упразднить крайние противоположности и различия в рангах, вы упраздняете вместе с ними и сильную любовь, и высокие стремления, и чувство самостояния.
К реальной психологии сообщества свободы и равенства: что при этом идет на убыль?
Воля к ответственности перед собой – знак упадка автономии; отмобилизованность, внутренняя вооруженность – в том числе и в духовной сфере: командная сила; смысл почитания, подчинения, умения молчать; великая страсть, великая задача, трагедия, веселость.
937. Огюстен Тьерри, прочтя в 1814 году суждение, высказанное де Монтлозье в его книге «De la monarchie française»[232], издал крик негодования и немедленно взялся за свой труд. В записках этого эмигранта было сказано: «Race d’affranchis, race d’esclaves arrachés de nos mains, peuple tributaire, peuple nouveau, licence vous fut octroyée d’être libres, et non pas а nous d’être nobles; pour nous tout est le droit, pour vous tout est de grâce, nous ne sommes point de votre communnauté; nous sommes un tout par nous-mêmes[233].».
938. До чего же аристократический мир сам себя все больше и больше обескровливает и ослабляет! В силу своих благородных инстинктов этот мир отметает собственные привилегии, а в силу своей утонченной сверх-культуры обращает свой интерес к народу, слабым, сирым, бедным, поэзии всего убогого и т. д.
939. Бывает такая благородная и опасная неосторожность, позволяющая сделать глубокие выводы: это небрежность избыточно богатой души, которая никогда не утруждала себя ради друга, а знает только дружелюбное гостеприимство, только его практикует и умеет практиковать: сердце и дом открыты настежь для всех и каждого, входи, кто хочешь, будь то нищий, калека или король. Это и есть настоящее радушие к людям: кому оно свойственно, у того множество «друзей», но, вероятно, ни одного друга.
940. Учение µηδεν άγαν[234] обращено к людям с изобилующей силой, – не к посредственностям. Eγμράτεια и άσμησις – только одна ступень высоты: выше стоит «золотая природа».
«Ты должен» – принцип безусловного послушания у стоиков, в христианских и арабских орденах, в философии Канта (неважно, послушание ли это высшему существу или понятию).
Выше, нежели «ты должен», стоит «я хочу» (герои), выше, нежели «я хочу» – «я есмь» (боги греков).
Варварские божества не выражают никакого стремления к мере – в них нет ни простоты, ни легкости, ни соразмерности.
941. Смысл наших дворцов и парков (а вместе с тем и смысл всякого стремления к богатствам): убрать с глаз долой беспорядок и пошлость и создать родину для благородства души.
Большинство, правда, полагают, что и впрямь станут возвышенными натурами, если испытают воздействие этих прекрасных и покойных предметов: отсюда повальная мода на Италию, путешествия и т. д., отсюда же вся мания чтения, походов в театр. Они хотят подвергнуться формовке – вот весь смысл их культурной работы! Тогда как сильные, властные хотят формовать сами и не иметь вокруг себя ничего чуждого!
