– Ты должен был рассказать, что случилось, на автоответчик. Ладно, я еду.
Позже в палату заходит женщина в белом халате, лет сорока, с косой, уложенной на затылке; она быстро осматривает Лену, слушает сердце, проверяет различные аппараты, заносит данные в журнал. Мы с ней выходим в коридор. Она спрашивает, где мой отец, я отвечаю, что у меня его нет, я живу один с матерью и ее подругой.
– У вашей матери обширный инфаркт, это редко бывает в этом возрасте, хотя теперь случается все чаще. Серьезно задета коронарная артерия. Мы ввели ей препараты, чтобы поддержать сердечный ритм и поднять артериальное давление. Ее артерии почти закупорены, мы прооперируем ее завтра утром.
– Но вы ее спасете?
– Она в опасной стадии, когда может случиться худшее, но первый шок она перенесла, она молода, хорошо реагирует на лечение, больше я ничего сказать не могу.
Я в палате с Леной, когда опять звонит Стелла. Она на Северном вокзале, сегодня поездов на Булонь больше не будет. Я пересказываю ей слова врача. Она приедет первым утренним поездом. Я сажусь рядом с Леной, снова беру ее за руку. Мне кажется, рука уже не такая холодная и лицо не такое бледное, но, наверное, я ошибаюсь. Наступила ночь, я немного проголодался, но мне не хочется оставлять Лену.
Побудем вдвоем.
У меня в голове не укладывается, что ее сердце может не выдержать, что мы, возможно, в последний раз вместе, сама эта идея кажется невозможной, я повторяю себе, что она выкарабкается, но эта чертова мысль о смерти возвращается снова и снова. Никогда еще я не чувствовал себя настолько бесполезным.
Лена берет меня за руку. Притягивает к себе. Я упираюсь, она настаивает, помогает перепрыгнуть через ручеек, мы бежим вместе, она впереди, я за ней. Мы бежим, но, как ни странно, наши ноги не касаются земли, мы взлетаем, она оборачивается и смеется. А когда я просыпаюсь, то первое, что я вижу, это рука Лены, которая шевелится в моей. Лена открыла глаза, пытается улыбнуться, у нее такой вид, будто она хочет заговорить. Она сжимает мою руку, на это уходят все ее силы, хватка ослабевает.
– Не волнуйся, все будет хорошо, тебя здесь точно вылечат.
– Как ты? – шепчет она.
– Я видел твою врачиху, она отличная. Как ты себя чувствуешь?
– Средне. Что она сказала?
– У тебя был инфаркт, но не слишком серьезный, утром тебя прооперируют.
Лена неуверенно улыбается, пытается привстать, опираясь на локоть, у нее ничего не получается.
– Пить хочу.
Я беру пульт с прикроватного столика и приподнимаю изголовье кровати. Наливаю воду в стакан, она не хочет, чтобы я помогал. Берет стакан, ее рука дрожит, когда она подносит его к губам, пьет медленно, кажется, что вода распространяется по всему ее телу.
– Тут так жарко, не можешь открыть окно?
– Лучше не надо. У тебя где-то болит?
– Нам надо поговорить, Поль.
– Это подождет. Отдыхай.
– Нет, сейчас, я не так плохо себя чувствую.
