Стихи о внуках, смешные и не очень, созданные на основе реальных происшествий, подтолкнувших к их написанию.
Мне бабушка, бывало, говорила,
что внуков чаще следует рожать.
Чтоб сердце не черствело, а любило,
по крайней мере, каждые лет пять
малыш рождаться должен непременно
на радость деду с бабушкой. Ведь он
для них желанный самый и, что ценно,
семейным счастьем наполняет дом.
Действительно, для стариков тот миг,
когда их внуки просятся в объятья,
как в знойный день живительный родник,
и сразу прочь уходят все занятья!
Они детей воспринимают тонко.
У возраста, видать, в таких вещах
то превосходство, что любовь к ребёнку
пропорциональна разнице в летах.
Нунэ
«Нунэ, ведь букв не различая,
ты не научишься читать –
сказал я внучке, укоряя, –
а ведь тебе уж скоро пять».
– Я, дедушка, все буквы знаю:
я их пишу и всех считаю:
один, два три, пять, восемь, семь.
«Раз ты умеешь их писать,
давай напишем слово
Как ручку правильно держать?
Чуть наклони, не надо прямо!
Пиши
ещё раз рядом напиши.
Вот, видишь, вышло слово
Теперь, пожалуйста, прочти».
Прочла она довольно хило,
второй раз на оценку «пять»,
затем всем громко заявила:
– Теперь умею я читать!
Назавтра внучка захотела
(не пропадать же всем трудам)
вновь написать то слово. Села
и жирно вывела
«Неправильно ты написала –
я ей сказал. – Ну-ка прочти».
Но критика не повлияла:
– Нет, верно, дедушка, смотри.
(Характер не простого нрава,
ей палец в рот ты не клади!)
И пальчиком, начавши справа,
четыре буквы чтоб пройти,
налево повела упрямо,
и прозвучало слово
Мариам
На дымчатом стекле двери
искрится луч, играя цветом.
То солнца жаркие лучи
всю комнату залили светом.
Через открытое окно
снаружи свежесть проникает.
В разгаре утро уж давно,
и пенье птиц не умолкает.
Вдруг слышится за дверью шорох,
а следом лёгкие шаги.
Они приблизились и скоро
затихли сзади у двери.
За тканью дымчатой стекла
знакомый силуэт мелькает.
К двери приблизилась ОНА,
и сразу сердце замирает.
Я вижу очертанья рук
и личика её. И жду.
И вскоре слышу лёгкий стук
прелестных пальцев по стеклу.
Но дверь не тороплюсь открыть.
Хоть знаю, что визит не праздный –
ко мне вопросов может быть
не меньше сотни, самых разных.
Она немножко шепелявит
(забавная игра природы),
но сей изъян она исправит,
ведь ей всего четыре года.
Кончается моё терпенье:
– Кто там? – вопрос я задаю.
И нет прекраснее мгновенья
ответ услышать поутру.
Как будто сладостный поток
мне льётся на душу бальзам –
я слышу звонкий голосок:
«Я же, дедушка, Мариам!»
Иностранец
Адамчик к трём годам молчал.
Ни слова не произносил,
однако просьбы исполнял
и что-то жестами просил.
Отец с ним говорил по-шведски.
Ребёнок речь воспринимал,
смотрел доверчиво, по-детски,
но на вопрос не отвечал.
Мать с ним по-русски говорила,
просила что-нибудь сказать.
Сын улыбался очень мило,
но всё же продолжал молчать.
И это стало беспокоить,
но лишь родителей его.
Они поспешно стали строить
план консультаций для него.
Однако и врачи подлили
немного масла в тот огонь:
родителям наговорили
рекомендации вагон.
И только не переживали
дед с бабушкой. Внук вырастал,
они при этом твёрдо знали,
что всё нормально. Дед сказал:
– Да что за страхи, в самом деле?
У мальчиков – не угадать.
Заговорит на той неделе,
дней через десять, может пять.
Однажды мама собирала
в дорогу вещи. Сын мешал,
а мама строго укоряла
за то, что он их разбросал.
И вдруг Адамчик обернулся,
на маму направляя очи,
отчётливо, словно очнулся,
изрёк: «Мама сердита очень!»
Мартиросяну Ваагну
Подарок
В горшок свой Лёвка какать не желал,
не видел смысла в том, не понимал,
с чего вдруг взрослые все заодно
пытаются уговорить его.
Да и горшок до странности чудной:
зачем-то с ручкой, дыркою большой.
Сидеть на этой дырке – что за бред!
И почему дают такой совет?
Так думал Лёвка и решил молчать –
хороший способ взрослым отказать.
Но он услышал голос деда вдруг:
– Послушай, Лёвка, мой любимый внук,
тебе не так давно исполнилось
два с половиной года ведь, дружок.
Но снова твой подгузник полон весь.
Будь другом, Лёвка, какай ты в горшок!
Хоть Лёвка мненье дедушки ценил,
однако дед его не убедил.
Сесть на горшок, подумал он, зачем?
Подгузник натянул – и нет проблем.
А что горшок? Чтобы сидеть на нём,
не лучше ль повернуть его верх дном.
Но дед тут неожиданно изрёк:
– Вот если будешь какать ты в горшок,
куплю тебе машину, так и быть,
и будешь сам сидеть в ней и рулить!
Вот так удача! Лёвка засиял.
Такого он никак не ожидал.
Лицо ребёнка засветилось так,
что дедушка от нежности обмяк.
Когда ж настал у Лёвки жгучий час,
он наложил в горшок, не суетясь.
Родные радовались без конца,
включая маму, бабушку, отца.
И дед в восторге был, но дал наказ:
– Вот так должно быть, Лёвка, каждый раз!
И мальчик радостно пошёл играть
и мысленно машину представлять.
Но вдруг случился казус. Как-то раз,
когда настал у Лёвки жгучий час,
азарт игры уж так его увлёк,
что не успел бедняга на горшок.
Не потому что стало ему лень,
осечка вышла у него в тот день.
«Ведь вот несчастье, – думал он, – беда!
Мне не видать машины никогда».
