Из всех этих соображений вытекает, что надо совершенно отказаться от мысли об обороне более или менее правильной линии, которая совпадала бы с какой-то геологической линией, и смотреть на горный район лишь как на поверхность, пересеченную разнообразными неровностями и препятствиями; последние надо стремиться использовать в той мере, как это позволят обстоятельства. Таким образом, если геологические линии рельефа и необходимы для ясного представления об оформлении горного массива в целом, то при принятии мер для обороны они едва ли могут быть использованы.
Ни в Войну за австрийское наследство, ни в Семилетнюю, ни во время революционных войн мы не встречаем примеров оборонительного расположения, охватывающего целую горную систему и организованного в соответствии с ее основными очертаниями. Мы никогда не усматриваем армий, устроившихся на главном хребте, а всегда на склоне – то выше, то ниже, то в том, то в другом направлении: параллельно, перпендикулярно или под косым углом; по направлению течения вод или против него; в более высоких горах, например в Альпах, мы встречаемся с обороной, сосредоточенной в одной долине; в менее высоких горах, как Судеты (причем это представляет наибольшую аномалию), – на половине склона, обращенного к обороняющемуся, т. е. имея перед собой главный хребет; такова была позиция Фридриха Великого в 1762 г., прикрывавшая осаду Швейдница и имевшая перед фронтом лагеря высокую Совиную гору.
Наиболее знаменитые в Семилетнюю войну позиции Шмотзейфенская и Ландсгутская находились, в общем, в углубленных долинах; почти такое же положение занимала и позиция Фельдкирхенская в Форарльберге. В кампаниях 1799 и 1800 гг. позиции главных отрядов и у французов, и у австрийцев всегда бывали расположены в самых долинах, не только поперек, в целях их преграждения, но и вдоль них, тогда как горные хребты не занимались вовсе или занимались лишь немногими слабыми частями.
Хребты высоких Альп настолько бездорожны и пустынны, что их невозможно занимать крупными массами войск. Таким образом, если все же желают держать войска в горах, дабы владеть ими, то не остается ничего другого, как располагать войска в долинах. На первый взгляд это представляется ошибкой, ибо, согласно обычным теоретическим представлениям, можно сказать: высоты господствуют над долинами. Но на деле это не так; горные хребты доступны лишь по немногим дорогам и тропинкам и, за немногими исключениями, только для одной пехоты, ибо проезжие дороги проходят по долинам. Таким образом, неприятель мог бы занять только отдельные пункты хребтов, и притом одной пехотой. Однако для действительного ружейного огня расстояния в этих горных массивах слишком велики; таким образом, располагаться в долине представляет меньше опасности, чем может казаться на первый взгляд[192]. Но, конечно, подобная оборона в долине подвержена другой крупной опасности, а именно опасности оказаться отрезанным. Неприятель может спустить в долину одну лишь пехоту, которая будет накапливаться очень медленно и с большими усилиями, и его появление не может быть внезапным. Но ни одна позиция не защищает спуска в долину такой тропы, и неприятель постепенно накапливает в долине превосходные силы, затем развертывается и прорывает тонкую и с этого момента весьма слабую линию обороняющегося, единственным прикрытием которой остается, может быть, лишь пересохшее каменистое русло горного потока. Между тем отступление, которое может производиться только в долине, и притом постепенно, частями, пока не будет найден выход из гор, может оказаться невозможным для многих частей растянутого расположения; по этой причине австрийцы всякий раз теряли в Швейцарии пленными от трети до половины своих войск.
Теперь еще несколько слов о степени раздробления, которому обычно подвергаются вооруженные силы при подобной обороне.
Каждая подобная оборонительная группировка исходит из позиции главных сил, находящейся более или менее в центре всей линии, на главном пути. Другие отряды выделяются вправо и влево для занятия важнейших проходов, и, таким образом, целое образует группу из 3, 4, 5, 6 и более отрядов, развернутых приблизительно на одной линии. Как далеко может или должна простираться эта линия, зависит от потребностей каждого конкретного случая. Растяжка на два-три перехода, следовательно на 6–8 миль, является еще весьма умеренной, и наблюдались случаи, когда она возрастала до 20 и даже до 30 миль.
