О войне полностью

Следовательно, кордонную войну, которая ведется главными силами, надо рассматривать при ее возникновении не как сознательно избранную форму, имеющую своей задачей отразить всякий удар неприятельских сил, а как положение, в которое попадают, преследуя совершенно иную цель, именно – сохранить господство над известной местностью и прикрыть ее от неприятеля, не имеющего в виду предпринимать какие-либо крупные действия. Такое положение всегда является ошибочным, а основания, по которым у полководца постепенно выманивалось выделение одного небольшого отряда за другим, надо признать ничтожными по сравнению с задачами главных сил; во всяком случае, они сигнализируют нам о возможности подобного заблуждения. Когда отдают себе отчет в этом заблуждении, т. е. в ложной оценке противника и своего собственного положения, то говорят об ошибочной системе. Однако с самой системой молча мирятся, когда ей можно следовать с известной выгодой или хотя бы без ущерба. Все восхваляют безупречные походы принца Генриха во время Семилетней войны, ибо таковыми их признал сам король[202], хотя эти походы являют самые резкие, необъяснимые примеры такой растянутой разброски отдельных отрядов, которая заслуживает названия кордонов не менее всякой другой. Такие группировки можно вполне оправдать следующим образом: принц Генрих знал своих противников – он знал, что ему нечего опасаться каких-либо решительных действий с их стороны, – а так как цель занятого им расположения всегда заключалась в том, чтобы сохранить в своих руках возможно больший район страны, то он шел в этом направлении настолько далеко, насколько допускали обстоятельства. Если бы принц, раскинувши эту паутину, хоть раз потерпел измену счастья и понес большие потери, то следовало бы утверждать, что дело не в неправильной системе ведения войны, которой держался принц Генрих, а в том, что он допустил промах в своих мероприятиях и применил их в неподходящем случае.

Пытаясь объяснить, как может возникнуть так называемая кордонная система использования главных сил на театре войны, – более того, каким образом она может оказаться разумной и полезной и, следовательно, уже не представляться абсурдом, – мы все же готовы признать, что, по-видимому, бывают и такие случаи, когда полководцы или их генеральный штаб не отдают себе отчета в истинном значении кордонной системы. Они принимают ее относительную ценность за безусловную и серьезно считают ее пригодной для прикрытия при всяком неприятельском наступлении. Здесь, следовательно, налицо будет не ошибочное применение мероприятия, а полное его непонимание. Мы готовы согласиться, что такой подлинный абсурд был, по-видимому, допущен между прочим прусской и австрийской армиями при обороне Вогезов в 1793 и 1794 гг.

В военном искусстве нет теоретического представления, которому критика уделяла бы так много внимания, как то, которым мы займемся в настоящей главе. Это – парадный конь, которого оседлывают все авторы, описывающие сражения и походы, это чаще всего встречающаяся исходная точка всякого резонерства, и это тот фрагмент научного оформления, который хорошо знаком критике. Тем не менее связанное с ним понятие до сих пор еще твердо не установлено и еще ни разу отчетливо не определено.

Мы попытаемся развить его до полной ясности и тогда посмотрим, какая цена останется за ним для практической деятельности.

Мы рассматриваем его в этом месте нашего труда, так как предварительно надо было рассмотреть оборону гор и рек, а также понятия крепкой и укрепленной позиции, к которым оно непосредственно примыкает.

Неопределенное и путаное понятие, скрывающееся за этой древней военной метафорой, обозначало то такую местность, где страна представлялась наиболее открытой, то такую, где она представляла наибольшие трудности.

Если существует такой район, без обладания которым нельзя отважиться на вторжение в неприятельскую страну, то он по праву может быть назван ключом страны. Однако этого простого, но довольно бесплодного представления оказалось недостаточно для теоретиков; они возвели его в новую степень и под ключом страны стали разуметь такие пункты, которые решают вопрос об обладании страной в целом.