Насилие, которое над нами кто-то учиняет на основании приказания свыше, разжигает в нас чувство мести и возмездия прежде, чем наши чувства обратятся против той власти, которая повелевает против нас действовать. Это по-человечески или, если хотите, по-зверски, но это так. А в теории обычно принято смотреть на бой как на абстрактное измерение сил без какого-либо участия настроения; это представляет одну из тысячи ошибок, допускаемых вполне умышленно теориями, не отдающими себе отчета в вытекающих из них последствиях.
Кроме этого порождаемого самой природой борьбы побуждения моральных сил, существуют и другие, в основном самостоятельные, но родственные борьбе и легко с ней увязывающиеся, как то: честолюбие, властолюбие, воодушевление всякого рода и пр.
Наконец, бой порождает стихию опасности, в которой все виды военной деятельности пребывают и движутся, как рыбы в воде, как птицы в воздухе. Действие же опасности влияет на дух или непосредственно, т. е. инстинктивно, или через посредство разума. Непосредственным отражением опасности является стремление избежать ее, а при неисполнимости последнего – страх и ужас. Если такое воздействие не имеет места, это означает, что этот инстинкт уравновешивается мужеством. Но мужество никоим образом не есть акт рассудка, а представляет точно такое же чувство, как и страх; последний направлен на физическое самосохранение, а мужество – на моральное. Мужество – благородный инстинкт, который не допускает своего использования в виде безжизненного инструмента, проявляющего свое действие в точно указанном размере. Таким образом, мужество – не простой противовес опасности, предназначенный нейтрализовать ее действие, а величина самостоятельная.
Дабы правильно оценить влияние опасности, оказываемое на лиц, действующих на войне, не следует ограничивать ее область физической опасностью данной минуты. Опасность воздействует на начальника не только тем, что непосредственно угрожает лично ему, но и тем, что угрожает всем вверенным ему людям; это воздействие имеет место не только в момент действительного проявления опасности, но и в течение всего промежутка времени, который в нашем представлении связан с этим моментом. Наконец, опасность оказывает не только непосредственное воздействие, но также и косвенное – посредством ответственности, бремя которой, тяготеющее над сознанием начальника, она удесятеряет. Кто смог бы посоветовать или решиться дать большое сражение, не испытывая при этом большего или меньшего духовного напряжения или смущения перед опасностью и ответственностью, сопряженных с таким решительным актом? Можно положительно утверждать, что деятельность на войне, поскольку она является подлинной деятельностью, а не только присутствием, никогда полностью не выходит из сферы опасности.
Рассматривая эти моральные силы, возбуждаемые враждой и опасностью, как специфически присущие войне, мы тем самым не исключаем всех остальных моральных сил, сопровождающих человека на его жизненном пути; и на войне они найдут для себя достаточно места. Правда, можно сказать, что иная мелкая игра страстей принуждена будет смолкнуть на этом серьезном жизненном поприще, но это относится лишь к лицам, действующим на низших ступенях; переносясь от одной опасности, от одного потрясения к другим, они теряют из виду все прочие обстоятельства жизни, отвыкают от лжи и обмана, ибо смерти не солжешь и не обманешь ее, и таким образом доходят до солдатской простоты характера – лучшего признака военного звания. Но на высших постах дело обстоит иначе, ибо чем выше человек поставлен, тем шире должен быть его кругозор, – следовательно, там возникают всесторонние интересы и разнообразная игра страстей – и хороших, и дурных. Зависть и благородство, гордость и скромность, гнев и умиление – все они могут являться действенными силами в этой великой драме.
Особенности ума действующего лица наряду с его темпераментом также оказывают на войне огромное влияние. От ума фантастического, экзальтированного, незрелого можно ожидать одного, от ума холодного и сильного – другого.
Велико многообразие индивидуального духовного склада; его влияние сказывается главным образом на высших постах, ибо оно растет по мере подъема к ним. Оно по преимуществу и обусловливает то многообразиепутей, ведущих к цели, и придает игре вероятностей и счастья ту столь различную долю участия в событиях, о которых мы говорили в 1-й части нашего труда.
