Даже в самом крайнем случае, когда буржуазия из страха перед рабочими спрячется за спину реакции и для защиты от рабочих будет взывать к силе враждебных ей элементов, даже и тогда рабочей партии не останется ничего другого, как продолжать агитацию, которой буржуазия изменила, агитацию вопреки буржуазии за буржуазную свободу, свободу печати, за право собраний и союзов. Без этих свобод рабочая партия сама не может получить свободу движения; борясь за них, она борется за условия своего собственного существования, за воздух, который ей нужен для дыхания.
Само собой разумеется, что во всех этих случаях рабочая партия не будет просто плестись в хвосте у буржуазии, а будет выступать как совершенно отличная от нее, самостоятельная партия. Она будет по всякому поводу напоминать буржуазии, что классовые интересы рабочих и классовые интересы капиталистов прямо противоположны и что рабочие сознают это. Она будет сохранять и развивать свою собственную организацию в противовес партийной организации буржуазии и только вести с последней переговоры как сила с силой. Таким путем она обеспечит себе позицию, которая внушит к ней уважение, будет разъяснять отдельным рабочим их классовые интересы, и при ближайшей революционной буре, – а эти бури теперь так же регулярно повторяются, как торговые кризисы и как бури в дни равноденствия, – будет готова к действию.
Отсюда сама собой вытекает политика рабочей партии в прусском конституционном конфликте:
• прежде всего сохранять рабочую партию организованной, насколько это позволяют нынешние условия;
• понуждать партию прогрессистов к действительному прогрессу, насколько это возможно; заставить ее сделать свою программу более радикальной и придерживаться программы; беспощадно бичевать и высмеивать каждый ее непоследовательный шаг и каждую слабость;
• военный вопрос, как таковой, предоставить его естественному ходу, отдавая себе отчет в том, что рабочая партия тоже проведет когда-нибудь свою собственную, немецкую «реорганизацию армии»;
• на лицемерные же заигрывания реакции отвечать: «С копьем в руке примем мы дары твои, с копьем наперевес».
Наша теория об определении организации труда нигде так блестяще не подтверждается средствами производства как в человекоубойной промышленности.
Разумеется, Бонапарт сейчас не хочет войны, пока он не ввел игольчатого ружья или чего-нибудь равнозначащего. Один янки предложил здесь военному министерству ружье, которое, как меня уверяет один прусский эмигрант-офицер (Вильке), по абсолютной простоте конструкции, незначительной нагреваемости, небольшой потребности в чистке и дешевизне настолько же превосходит игольчатое ружье, насколько последнее превосходит «Old Bеѕѕ». Наша теория об определении организации труда нигде так блестяще не подтверждается средствами производства как в человекоубойной промышленности [Menschenabschlachtungs industry]. Право, стоило бы, чтобы ты написал об этом что-нибудь (у меня для этого не хватает знаний), что я мог бы за твоей подписью включить в мою книгу в виде приложения. Подумай об этом. Но если это делать, то надо делать для первого тома, где я эту тему исследую еx professo. Ты понимаешь, какой большой радостью было бы для меня, если бы и в моем главном труде (до сих пор я писал только небольшие вещи) ты фигурировал непосредственно в качестве соавтора, а не только цитировался!
Если победят пруссаки, то централизация государственной власти будет полезна для централизации немецкого рабочего класса. Кроме того, при перевесе немцев центр тяжести западноевропейского рабочего движения переместится из Франции в Германию. Стоит только сравнить движение в обеих странах с 1866 г. до нынешнего дня, чтобы увидеть, что немецкий рабочий класс в теоретическом и организационном отношении превосходит французский. Его перевес на мировой сцене над французским был бы в то же время перевесом нашей теории над теорией Прудона…
В «Учредительном Манифесте Международного Товарищества Рабочих» от ноября 1864 г. мы говорили: «Если освобождение рабочего класса требует братского сотрудничества рабочих, то как же они могут выполнить эту великую задачу при наличии внешней политики, которая, преследуя преступные цели, играет на национальных предрассудках и в грабительских войнах проливает кровь и расточает богатство народа?». И мы характеризовали внешнюю политику, которую требует Интернационал, в следующих словах: «.добиваться того, чтобы простые законы нравственности и справедливости, которыми должны руководствоваться в своих взаимоотношениях частные лица, стали высшими законами в отношениях между народами».
