Период Песни, десятое число. Все наши позиции разбиты. Остатки нашей дивизии, более не веря в победу, механически стреляли иногда в сторону противника. Но именно в этот день случилось то самое великое событие. Это было в два часа дня. Командир НВ Смартарий забрался на танк и поднял над головой Трейнамское знамя. Я понятия не имел, как Смартарий сумел раздобыть его, сохранить и не попасть в ОПНО. Раненные и разбитые солдаты подняли головы. В моих руках была записная книжка и ручка. Я записал слова Смартария, чтобы никогда их не забыть, и чтобы дользандрийцы навсегда запомнили, кто мы, и за что должны бороться.
– Братья и сестры! – обратился он к нам, не «солдаты». – Дользандрийское правительство бросило нас, и даже если мы не умрем от рук коллаборационистов, нас расстреляют свои. Давайте пойдем в последнюю атаку под Трейнамским знаменем! Знаменем жизни и свободы! Сразимся же не за Серла Эугания и не за меня. Сразимся за наших погибших друзей!
Через час того же дня мы собрали все остатки нашей дивизии и при поддержке НВ бросились в решающее наступление.
Период Песни, одиннадцатое число. Пехота противника оказала нам достойное сопротивление, однако из техники мы увидели только один СВ. Враг разбил о наши позиции все свои танки. Несмотря на это, еще сотни наших солдат отдали свои жизни в последнем наступлении. Мы победили и, отбросив противника, отрыли дорогу для отступающих дользандрийских дивизий.
Таким я запомнил это сражение. После «Пленерской резни» командира Смартария расстреляли за Трейнамское знамя, а остатки нашей дивизии отправили в штрафные батальоны за подозрение в шпионаже и сговоре с противником. Мне удалось выжить и даже встретиться с несколькими оставшимися в живых бойцов «Певчей Птички». Они рассказали мне страшные истории о том, как наши друзья бессмысленно погибали на минных полях. Рассказали о том, как они погибали от сумасшедших приказов и некомпетентного командования. Сейчас я сижу в своей старой лачуге, где нет воды и отопления. Мне нечего есть, а в дыры в стене задувает ветер. Иногда мне кажется, что лучше бы я все же погиб в Пленерске…».
Рето не мог понять, какие чувства завладели им после прочтения этой записной книжки. С одной стороны, Рето считал, что все эти люди были воинами, и они должны были вытерпеть все это. Это их работа. С другой стороны, ему было жалко этого дользандрийца, ведь он не выбирал этот путь. Человеконенавистническая система Старой Дользандрии не дает вообще права выбора. Рето много слышал об этой стране.
Следующие два дня прошли без происшествий. Настроение отряда было подавленным, родичи больше не шли друг на друга с оружием в руках. Отчасти, подобные ситуации предотвратило решение Сольвеиг разделать трупы трех скельсерридов и приготовить. И черт его знает, перестали ли сражаться бойцы потому, что наелись, или потому, что сами не хотели стать пищей.
На третьем километре началась сильная метель, но останавливаться вожди не позволили. На Рето накинули одежду съеденных воинов, и он почувствовал себя немного лучше, хоть и ноги начали отваливаться от такого веса. Через время метель закончилась, и с высоты открывались невероятные виды. Рето казалось, что он видит отсюда весь Мреннемирд. По бокам то и дело попадались причудливой формы скалы и внимательно наблюдающие с них за воинами горные козлы. Несколько раз разведчики пытались поймать хоть одно животное, но те будто издевались над охотниками, подпуская их поближе, а потом стремительно ускакивая вверх по заснеженным камням.
На четвертом километре отряд остановился, и Сольвеиг отправила вперед разведчиков. Даэрим вызвался добровольцем. Рето хотел пойти с ним, но его уговорили остаться в лагере и отогреться, чтобы быть полностью готовым к бою. Ему даже выделили отдельную палатку, чтобы он побыл в тишине один, как он и привык. Укрывшись, наконец, от мира, Рето лег на спальник и укутался в меха. Когда лагерь затих, Рето помастурбировал, вспоминая Ренну, ее грудь, глаза и красивые губы.
Горы-Заступники объяла тьма.
Илерия сидела за партой и пыталась понять хоть что-то из того, что несет учитель литературы Тариус Биран. Сегодняшний урок был на стыке художественной литературы, источниковедения и истории. Девушка терпеть не могла тему, посвященная острову Коофзирис. Она считала, что нет ни единого твердого доказательства того, что этот остров действительно существовал. Скорее всего, все эти легенды придумал какой-то чудак еще в Эпоху Волчьих Богов. А этот сумасшедший язык и фанатики, которые убивают, чтобы пробудить какое-то «Грядущее из Всех Мертвых», просто ниточки, благодаря которым кто-то манипулирует сектантами. С самого начала урока учитель и Илерия практически безостановочно спорили.
– …Думаете, вы все помните общую информацию о Коофзирисе. – Себе под нос бубнил молодой Тариус Биран. – Надеюсь…
– Все помним, учитель! – Сказала главная зубрила Теса.
– Хорошо. Сегодня мы разберем с вами произведение Валия Кольменедия «Колыбель Богов». Кто скажет мне, откуда такое название? Илерия.
– Да?
