О волках и розах полностью

– Одну минуту, ладно? – Сик сжал кулаки.

– Хорошо.

– Подожди меня за дверью.

– Ладно.

Когда Кальсет вышла, Сик подошел к мужчине и взял его за горло. От него воняло дерьмом. Он обделался. Сик взял его за голову и со всей силы ударил об стол. Угол стола выдавил мужчине глаз. Он завопил. Сик ударил еще раз. И еще. И еще. Он бил его до тех пор, пока от головы ничего не осталось. После этого Сик плюнул на его труп и вышел к Кальсет.

– Уходим, Кальсет.

***

Сик погиб через неделю, как ему и говорил хакер. Он ушел из жизни непобежденным. Они с дочерью уехали в Дункъель, где сумели найти кров и средства для нормальной жизни, с чем им сильно помогла Био. Кальсет присоединилась к хакерам из группировки «Закулисье», которые посвятили себе борьбе с работорговцами.

Сик стал живой легендой. Освобожденные парни и девушки мигом распространили историю о том, как скьяльбрис, испещренный проводами и приборами, пришел, словно сам Думленгеварх и исполнил свой мрачный танец смерти, окропив кровью все вокруг. Изображение его лица стали наносить на свои флаги «Белые Совы» – вооруженные формирования, борющиеся с рабовладельцами. Практически никто не знал, что спасителя звали Сик. Но из уст в уста его называли «Отцом».

Кальсет стояла перед могилой отца. На кладбище было так тихо и спокойно. Повсюду росли березы, а рядом протекала Беспробудная река. Дочь смотрела на надгробие отца, и у нее полились слезы.

– Никого я не уважаю и не люблю так сильно, как тебя, отец.

На надгробии Сика был текст его самой любимой баллады. Той самой, которая играла в тот вечер, когда Сик встретил Дею. «Баллада о рыцаре, влюбившемся в звезду».

Все розы спят сегодня под луной,

И белый плен остался между нами,

Сражался я, из нитей плел узор,

И небу страшно стало жить слезами.

Горит звезда, милее нет на свете,

Что спит себе спокойно поутру,

Всю жизнь я помню о своем обете,

И страсти снова вверю я судьбу.

Кто ж знал тогда, что ты, моя родная,

Воссияешь ярко снова в эту ночь,

Врагам назло и всем мечам из стали

От них ты снова в белый день уйдешь.

Я был в лесу, где тени все упали,

И здесь мы осознали приговор,

Нас нити до конца с тобой связали

Во тьме, где слышен мрачный злобный хор.

Хоть видел я тебя всего лишь раз,

И крови я тогда не чуял смрада,

Забыть тебя не мог усталый глаз,

И за мечтой всегда брела расплата.

Я встречи ждал с тобою эти годы

И смеются вновь над нами боги

В бою я смерть нашел и в небосводе

Я увидел звезд холодны слезы.

На первом километре было гораздо теплее. Отряд благополучно спустился с горы. Теперь уже сытые и с новым оружием. Но в эту непроглядную ночь дули сильные ветры. Временами было слышно, как камни падают со скал. Рето стоял вместе с остальными на небольшом возвышении. То, к чему они так стремились – раскинулось прямо перед ними. Город Сетом.

Несмотря на то, что награда была так близко, Рето не чувствовал радости. Он вообще уже мало, что чувствовал. Рето видел, что и остальные были примерно в том же состоянии. Казалось, что даже Сольвеиг уже не верит в свой поход.

– Ну и что делаем? – Спросил Хеймерик.

– Возьмем эту срань штурмом и сбежим. – Холодно ответила Сольвеиг.

– Вы же понимаете, кбарлы, что мы теперь не утащим на плечах весь банк? – Даэрим внимательно наблюдал за движением в городе издалека.

– «Мрак» уже у берега. – Сольвеиг призадумалась. – Будем надеяться, что его не обнаружат.

– Надо бы разведать обстановку. – Сказал Рето.

– И что ты собрался там увидеть? – Сольвеиг тяжело вздохнула. – Все, что у нас есть – это взрывчатка и отряд неповоротливых воинов. Унесем столько, сколько сможем. Отдыха не будет. Действуем ночью.

Неожиданно Сольвеиг повернулась ко всем, кто стоял позади нее. Всего двадцать четыре скельсеррида были готовы пойти до самого конца. И один человек. Стоило ли все это того, чтобы добраться сюда? Сольвеиг заговорила громко.

– Мы дошли. – Первая Всадница достала топор. – Вопреки козням врагов и друзей. За мной, кбарлы. Наша песнь родилась в крови!

– Наша песнь родилась в крови! – Кричали ей в ответ воины.

– Вперед!

И отряд двинулся в город. На шоссе, ведущем в Сетом, совсем не было машин. Город приветствовал скельсерридов теплым светом фонарей и разноцветным неоном.