То ли слова полковника об угрозе срыва сроков операции помогли, то ли сильнодействующий эффект капсулы, но учёный, крякнув под тяжестью груза, ускоренным шагом двинул дальше, по склону ручья. Рогожин утёр пот с лица, прищуренным взглядом окинул местность и зашагал вслед Мешкову.
— Двинули. Можно, — шепнул он в усик наушников, перекладывая на левое предплечье автомат с подствольником.
— Есть, пошёл! — отозвался эфир со стороны Истребителя.
Около часа цепь двигалась вдоль делювия ручья, по кромке бурлящего на порогах потока и полосы разнотравья и кустов ольхи. Пользуясь случаем утолить жажду и пыл ходьбы ледяной водой, бойцы с ладоней периодически прихлёбывали из ручья и брызгали себе на лица и шеи.
Полсуток миновало без казусов и ЧП. Группа не встретила на пути пока ни препятствий, ни засад, ни форс-мажорных обстоятельств. Рогожин постоянно щурился, недолюбливая солнцезащитные очки даже на гражданке, в отпусках и увольнительных. Тонкие морщины разрезали смуглое лицо от глаз к вискам, старя его лет на десять. Отдавая редкие команды и проверяя живучесть снайперов, командир умело вёл группу среди, казалось бы, нехоженых дебрей, но неизвестным маршрутом, это точно.
С учётом предстоящего вечернего привала, учёта времени на форс-мажор и соблюдения темпа движения ГОНа форы натикало часа на три. Дай-то Бог!
Идиллию похода первым нарушил Холод.
— Приём. Холод на связи, — шикнули наушники всех бойцов, — машинам стоп. У меня тепло!
— Сели все! — скомандовал Рогожин и присел сам, снимая автомат с предохранителя. — Смотрим в оба! Держим сектора.
Ден не торопился. Он медленно водил стволом СВД по сторонам, изучая окрестность в прицел. Медленно, плавно. Останавливаясь на подозрительных местах — кустах, валунах, затемнениях леса. Только потом, убедившись в безопасности сектора, искоса оглядывая местность, поднял из ручья бумажку и пересел за валун.
— Это Холод, у меня чисто!
— На связи Запал. Всем отбой! Что у тебя, Холод?
— Э-э… наклейка от тушенки, свежая.
Рогожин подумал секунды, прислонившись боком к камню.
— По ручью?
— Да, взял по ручью.
— Понял тебя. Идём дальше. Смотри в оба!
— Есть в оба!
Группа двинулась дальше, но не прошла и сотни метров по сложному рельефу, как снова присели по той же команде. Согласно инструктажу никто не имел права вклиниваться в диалог или команды старшего группы, конечно исключая случаи срочных и чрезвычайных обстоятельств. Все ждали. Молча. Терпеливо. Хотя натруженные мышцы в положении сидя сводило судорогами и коликами.
— Запал, я Холод! Ещё значок. Жвачка. Старая.
— Я Запал. Как природа?
— Природа тихая. Чисто. Запал! Это не туристы и не пастухи.
— Я понял тебя. Принято. Сидим, ждём. Тишина в эфире.
Топорков, слушая переговоры, анализировал встреченные первым номером знаки. Наклейка от тушенки, жвачка. Следующим что будет? Растяжка? "Лягуха"? Или сразу залп засадного полка?!
— Запал! Я Истребитель. Может, мы с Холодом качнём квадрат?
— Я сказал, тишина в эфире! Ишь, качнём ему! — последние слова Рогожин промолвил уже про себя, лихорадочно соображая ПДД.
План дальнейших действий родился через минуту-две.
— Так. Качаем квадрат. Холод левый склон, Истребитель — правый. Балон держит русло. Я напрямки. Действовать по обстоятельствам. Тротил страхует зад. Остальным на месте. Всё, пацаны, работаем!
Никита улыбнулся.
— Я Истребитель. Мне семь минут надо.
— Понял. Принято. Пошёл!
Топорков перекочевал через ручей, раздвинул кусты ильма и юркнул, не оставив ни следа на траве, ни обломанной ветки. Через шесть минут Никита находился с Деном на одной линии, перпендикулярной ручью. Средний зубец "вилки" тут же занял Рогожин, выбрав поток воды в качестве тропы. Сзади его страховал пулемётчик на отдалении до 50 метров.
Полчаса ушло на прочёсывание местности, прежде чем была дана команда "отбой". Пока Ден отрывался вперёд, а отставшие нагоняли авангард, Рогожин, Топорков и Балон отдохнули и привели себя в порядок. Никита съел пару галет, освежил во фляжке воду из ручья, Рогожин покурил, закопал окурок, придавил камнем. Балон просто лежал на сухой гальке. Вскоре группа двинулась дальше, в сторону возвышающихся вдалеке белоснежных гор.
— Товарищ генерал, внеочередное донесение от Шурави, — капитан спецсвязи вырос перед начальником, поедающим борщ в шатре-столовой.
— Что там? — генерал чуть не поперхнулся, схватив листок бумаги из рук Мохова. Пробежался глазами по строчкам. За ним, замерев, следил начштаба.
— Чтоб вас… — генерал мысленно, почти вслух послал пару нехороших слов в чей-то адрес, — полковник, кажется, мы с вами были правы насчёт возможных форс-мажоров и заторов по ходу рейда ребят! Судя по признакам, найденным ими, и согласно рапорту Рогожина — есть вероятность столкновения с противником. По маршруту ГОНа.
— Что-то серьёзное? Наткнулись?
— Ну, пока нет, но знаки, судя по всему, принадлежат боевикам! Ладно, ждём. Что нам ещё остаётся делать?! Москвичам пока говорить не будем. Чего волновать зазря старика?! Может, пронесет!
Не пронесло!
