Проведя несколько недель в Ирландии, Тед и Сильвия решили на неопределенное время разъехаться и пожить врозь. Существуют различные версии мотивов этого разрыва и того, как отнеслись к нему оба поэта. Так или иначе, лето для Сильвии выдалось трудным. Она переболела гриппом, прошло несколько рецидивов, сопровождавшихся исключительно высокой температурой. Об еще одном лете в Девоншире при таком состоянии здоровья не могло быть и речи. Правда, у Сильвии появились знакомства в Лондоне, время от времени ее приглашали на Би-Би-Си, она начала подыскивать в британской столице жилье, что было по тем временам и по ее материальным возможностям занятием непростым. Законченный текст повести «Под стеклянным колпаком» был отослан в Фонд Сэкстона и практически сразу же принят к печати в лондонском издательстве Хейнемана. В канун Рождества Сильвия с детьми все-таки перебралась в Лондон. Особенно обрадовало поэтессу то обстоятельство, что ей удалось снять квартиру в доме, в котором некогда жил великий Уильям Б. Об этом свидетельствовала мемориальная доска на фасаде – и это не могло не показаться Сильвии добрым предзнаменованием. В те же дни она сказала одному из своих друзей, что считает повесть «Под стеклянным колпаком» чисто автобиографическим пророчеством, которое ей понадобилось написать, для того чтобы избавиться от тягостных воспоминаний. Но сейчас ей грезилось уже новое – куда более совершенное и исполненное неизмеримо большей любви к людям – прозаическое творение.
Повесть увидела свет в январе 1963 года, и отзывы критики произвели на Сильвию самое гнетущее впечатление. Хотя человеку в силу обстоятельств более объективному и, главное, менее ранимому стало бы ясно, что реакция на прозаический дебют Сильвии Платт как минимум далеко не однозначно отрицательна. Например, такой отзыв: «Критиковать Америку неврастеник способен точно так же, как и всякий другой человек, а может быть, даже лучше и убедительней, чем кто бы то ни было другой. А мисс Лукач (под таким псевдонимом была выпущена повесть. –
Но, конечно же, больше всего беспокоила Сильвию возможная реакция на повесть в Америке. Прежде всего со стороны родных и близких поэтессы, изображенных здесь откровенно саркастически и, хотя и в слегка измененном облике, легко узнаваемых. Псевдоним был в этом отношении весьма надежной защитой.
Через несколько лет после смерти Сильвии, в 1970 году, ее мать Аурелия Платт в письме к нью-йоркскому издателю поделилась своими соображениями на эту тему:
«Практически каждый образ в повести „Под стеклянным колпаком“ представляет собой отображение – сплошь и рядом карикатурное – живых людей, которых Сильвия знала, к которым хорошо относилась, которых любила; каждый из них без чьего бы то ни было принуждения уделял ей время, заботу, волнение, а в одном случае – и финансовую помощь на протяжении тех мучительных шести месяцев в 1953 году после ее нервного срыва… Если рассматривать эту книгу как некую данность в отрыве от всего остального, налицо черная неблагодарность. Неблагодарность, характеру Сильвии в целом не свойственная, и как раз поэтому дочь впала в такую депрессию после публикации книги, когда начала осознавать, что повесть повсюду читается и вот-вот принесет своей создательнице широкий успех. Сильвия написала своему брату, что это произведение никогда бы не следовало издавать в США».
