Большинство женщин разделяют презрение к женщинам, заложенное в двойном стандарте старения, — до такой степени, что отсутствие чувства собственного достоинства они расценивают как норму. Женщины издавна привыкли прятаться за своими масками, улыбками, милым враньем. Они знают: без этой защиты они уязвимы. Но защищая себя как женщин, они предают себя как взрослых людей. Центральная червоточина в жизни женщины — это отрицание собственного возраста. Она символически соглашается со всеми мифами, которые заточают женщин в тюрьме гарантий и привилегий, которые порождают самое настоящее угнетение, которые становятся источником их глубинного несчастья. Каждый раз, скрывая свой реальный возраст, женщина способствует собственной недоразвитости как человека.
У женщин есть иная опция. Они могут стремиться быть мудрыми, а не просто милыми; быть компетентными, а не просто услужливыми; быть сильными, а не просто изящными; иметь собственные амбиции, а не только в контексте своих отношений с мужчинами и детьми. Они могут позволить себе стареть естественно и без стыда, активно протестуя и не повинуясь условностям, порожденным двойным стандартом старения в нашем обществе. Вместо того чтобы быть девушками как можно дольше, затем с унижением превращаться в женщин среднего возраста, а затем в отвратительных старух, они могут становиться женщинами гораздо раньше — и оставаться активными взрослыми, гораздо дольше наслаждаясь эротической жизнью, к которой женщины имеют полноценную способность. Женщине можно позволить своему лицу отражать ту жизнь, что она прожила. Женщине можно говорить правду.
Данный текст написан в июле 1972 года в ответ на опросник, отправленный из Парижа мне и пяти другим женщинам (включая Симону де Бовуар и члена итальянской Коммунистической партии Россану Россанду) редакторами
Сначала — несколько абзацев, нечто вроде пролога в ответ на более общий вопрос, который вы мне не задали:
На протяжении тысячелетий практически каждый в мире считал, будто в человеческой «природе» заложено, что одни люди находятся на более высокой ступени (и потому должны быть хозяевами), а другие — на более низкой ступени (и потому должны быть рабами). Только полторы сотни лет назад правящие классы начали подозревать, что рабство не так уж «естественно» и что безропотная покорность и культурная недоразвитость рабов может объясняться как раз тем фактом, что они рабы, что их воспитали рабами — а не тем, что они как-то продемонстрировали свою пригодность исключительно на роль рабов.
