Она лизнула его шею, куснула в плечо и ласково потерлась о него, несмотря на то, что он не реагировал.
— Прекрати.
— Такой сердитый. Такой ворчливый. Неужели ты не любишь меня ни капельки?
Она прикоснулась губами к его уху и провела языком вокруг мочки.
— Черт возьми. Отстань.
Он высвободился из ее объятий. Нашел свои шорты и натянул. Провел руками по волосам, пригладив их. Судьба села на кровати, возбужденная.
— Что с тобой такое? Как только я вошла, ты ведешь себя так, будто я — кусок дерьма.
— Я сказал тебе. Мне нужно работать.
— Не ври. У тебя нет работы. Это смешно. Писать, это не работа.
— Откуда ты знаешь? Ты едва доучилась до девятого класса.
— Ты настоящий мудак, ты знаешь это?
— Ладно. Я мудак. И что?
Она подтянула ноги, встала на четвереньки и поползла поперек кровати.
— Что, если Кредо узнает о нас? Думаешь, он тебе не отомстит?
— Ты сказала, что у вас открытые отношения.
Судьба потянулась к нему, ее тон был дразнящим.
— Но ты не знаешь, правда это или нет. Может быть, я все выдумала.
— Вот только не надо…
Она улыбнулась.
— Что, струсил и думаешь, что он тебе сделает, если я ему скажу?
Она обхватила сзади его шею. Он попытался стряхнуть ее, она засмеялась и уцепилась покрепче, как будто хотела прокатиться у него на спине. Джон встал, опираясь на кровать.
Судьба обхватила его ногами, и ее вес заставил его потерять равновесие. Он пошатнулся, и они грохнулись на пол. Бешенство вспыхнуло в нем, как бензиновое пламя. Судьба вцепилась в него, как демон, раздирая ногтями его грудь. Джон сильно ударил ее локтем, стараясь ослабить ее хватку. В ответ она ухватила его за волосы и дернула так сильно, что его голова откинулась назад. Он повернулся и приподнялся, таща ее за собой. Ему удалось подняться на ноги. Она обхватывала локтем его шею, и он задыхался. Джон наклонился вперед, пытаясь спихнуть ее. Судьба хрюкнула и обвила ногу вокруг его ног. Его колено подогнулось, и он снова упал. Джон был сильнее, но у нее было преимущество в цепкости и грубости ее захвата. Он не смог перехватить инициативу, и она воспользовалась его секундной нерешительностью, чтобы схватить его снова. Джон раскачивался в стороны, чтобы стряхнуть ее, и вот она оказалась на полу под ним, и он схватил ее за горло.
Джон душил ее, даже не понимая, что делает, пока не увидел выражение ее лица. В глазах Судьбы был триумф. Она была адреналиновой наркоманкой и поймала его в ловушку гнева, такого же воспаленного, как желание. Он почувствовал, что она дрожит, и отпустил ее.
Судьба перевернулась на бок, держась за горло. Оба тяжело дышали. Она застонала, и до Джона дошло, что она испытала оргазм.
Он уставился на нее, пораженный. Что это за создание, на которое насилие действует как афродизиак? Логичным было бы ее убить — с ее точки зрения, и кем бы стал он?
Они не сказали друг другу ни слова. Судьба быстро оделась. Она всхлипывала, и ее руки тряслись, когда она пыталась застегнуть юбку. Джон сидел на кровати в оцепенении, подперев голову руками.
Когда Судьба ушла, Джон сел за письменный стол и заправил в машинку чистый лист бумаги. Он писал четыре часа, сделал перерыв, и писал еще два. Слова текли из него. Он чувствовал, как фразы складываются в его голове, почти так же быстро, как он печатал.
Это было, как писать диктант. Параграфы выстраивались и проходили через его тело на бумагу перед ним. Ни раздумий. Ни анализа. Ни колебаний. Он писал о Моне. Он писал о смерти матери. Он писал о своем слабом отце и о собственном одиночестве. Он писал о том, как это — чувствовать себя запертым наверху, когда вся семья наслаждается комфортом дома. Он писал о том, каково быть толстым мальчиком, и каково бегать десять километров под дождем. Он писал, ни разу не подумав о мистере Сноу.
В 10 вечера он остановился. Спустился вниз и вышел на прохладный вечерний воздух.
С участка был виден океан, и он видел отблески лунного света на воде. Он чувствовал себя выжатым и полным энергии одновременно. Он думал, что никогда не заснет, но заснул.
Утром он перечитал написанное. Кое-что было неловким и нечаянно комичным. Что-то — слащавым и слезливым. Это не имело значения. Он знал, что такое- писать от сердца, и он попался на крючок. Даже если ему понадобятся годы, чтобы вернуться к этому потоку, он знал, что это стоит каждой неудачной попытки и каждого незаконнорожденного слова.
В восемь часов он почистил зубы, принял душ, оделся и поехал на скутере к Уокеру по дорожкам для верховой езды. Ему надо было пересечь только одну большую дорогу, и даже там не было машин. Уокер только что поднялся и сидел на кухне в шортах, со встрепанными волосами и со следами от подушки на лице.
Джон вошел без приглашения, как он обычно делал. Налил себе чашку кофе и сел.
— Мне нужно убраться из дома до того, как вернется Изумительная Мона, со своей веселой бандой на буксире. Она высасывает весь кислород из воздуха, и я больше не могу терпеть.
Я думал, мы можем поселиться вместе, около университета Санта-Терезы, или ближе к Сити Колледжу, как захочешь.
— Я только за. Как будем платить за квартиру, ограбим банк?
