Наконец, кое-как приведя себя в порядок, я обнаружила на вешалке банный халат и, закутавшись в него до пят, осторожно вышла из ванной.
Доннел был в номере. Более того, он успел перестелить постель и принести две чашки кофе, аромат которого теперь витал в воздухе. Утро за окном окончательно вступило в свои права, видимый из-за шторы кусочек неба золотило встающее солнце.
Я робко переступила босыми ногами на ковре, и Доннел обернулся. Наверное, вид у меня был очень жалкий, несчастный и зареванный, потому что его брови поднялись трогательным домиком, а в следующую секунду он уже стоял рядом и осторожно обнимал меня, бормоча что-то успокаивающее, гладя по мокрым волосам.
И эта неожиданная ласка, не имеющая ничего общего с тем, чего я ожидала в этой комнате сегодняшней ночью, снова заставила меня плакать, на этот раз – от облегчения и благодарности.
Глава 15
Лапка.
– Зачем ты вчера так напилась? – спросил Доннел, когда я перестала реветь.
Он вернулся в кресло у окна и усадил меня на колени, продолжая обнимать одной рукой. Подал кружку с кофе, который я сразу начала отхлёбывать мелкими глотками в попытке потянуть время перед ответом, сгорая от стыда. Как-то получилось, что, начиная со вчерашнего вечера, вся ситуация представляла из себя сплошной позор. Сначала я, вломившись в номер без спросу, застала своего нового владельца в весьма пикантной ситуации. Затем залпом опустошила бутылку коньяка, тем самым заставив его возиться с собой не самым приятным образом. И, как будто всего этого было мало, разбудила ни свет ни заря, рыдающая и измазанная кровью. Но больше всего мне было стыдно даже не за то, что я предстала перед мужчиной в один из самых сокровенных женских моментов, которые следует скрывать, делая вид, что ничего подобного даже не существует. А за мысль, которая пришла мне в голову, едва я почувствовала боль внизу живота и увидела кровь. Сейчас уже было невозможно представить, что этот человек, который, несмотря на все доставленные ему неудобства, так заботился обо мне, мог бы воспользоваться моим бесчувственным телом.
– Для храбрости, – промямлила я, наконец, под внимательным взглядом Доннела. – Мне подруги посоветовали, чтобы расслабиться.
Он фыркнул в свою кружку, сдерживая смех.
– Для храбрости тебе хватило бы половины бокала. А так ты могла серьёзно отравиться. Даже того, что успело всосаться в кровь, а не оказалось в унитазе, хватило, чтобы вырубить тебя до утра. Как, кстати, себя чувствуешь?
Я замерла и мысленным взором пробежалась по телу. Продолжал надоедливо ныть низ живота, но в основном всё было как обычно.
– Хорошо, спасибо.
– Да не за что, – Доннел отхлебнул из чашки. – И пила ты зря. Я всё равно собирался тебя вежливо выпроводить.
– Почему? – в этом вопросе внезапно прозвучало больше обиды, чем удивления, и это стало ещё одной гирькой на чашу моего позора.
– Потому что хотел вернуть Галю, – невозмутимо отозвался Доннел. – Брюнетка, которая была здесь, когда ты пришла. Я всегда приглашаю её, приезжая на остров.
Ага, её. И ещё Аллу. И ещё нескольких похожих, во-от с такими титьками!
– Просто неудобно было тебя сразу разворачивать, – продолжал он, не замечая моих надутых губ. – Думал, схожу в душ, объясню всё, и мы уйдём вместе. Ты – к себе, я – в бар за Галей. Из ванной вышел, а ты тут уже в зюзю. Вот и пришлось планы изменить: куда тебя в таком состоянии?
Я виновато потупилась, решила, что надо хоть как-то объясниться за своё утреннее поведение, и пробормотала:
– А я проснулась почти голая, и живот болел, и… всё остальное. Вот и подумала спросонок, что вы…
Доннел иронично поднял брови и приложил палец к моим губам, вынуждая замолчать.
– Давай договоримся? Во-первых, не вы, а ты. Мы с тобой вроде как собираемся вступить в довольно близкие отношения, и выкать, несмотря на разницу в возрасте, уже неуместно. А во-вторых, не оправдывайся. Ты имела все основания такое подумать, учитывая обстоятельства и место нашего знакомства.
Я тихонько кивала, опустив глаза. Стыдно всё ещё было, но уже терпимо. Ровный голос Доннела успокаивал, его рука, обнимающая меня поверх халата, – тоже. Я вдруг осознала, что впервые сижу на коленях у мужчины и странным образом чувствую себя так, словно это самая естественная вещь на свете. Хотя, если подумать, чего мне уже стесняться после ночных и утренних событий? Вряд ли мы друг друга можем ещё чем-нибудь удивить.
