Он постучал в хлипкую дверь. Да, жилище у генетика было явно небогатым. Дверь не понятно, на чём держится. Подождал немного, но никто ему не открыл. Тогда он ещё раз постучал, уже настойчивее, стволом обреза. Грохот стоял такой, что в соседних домах люди слышали.
После этого засов звякнул, и дверь медленно приоткрылась на пару сантиметров. Горохов открыл дверь и вошёл:
– Руки, – рявкнул кто-то из полумрака помещения.
Горохов поднял руки, вернее, руку с обрезом, левую он поднимать не решался.
– Обе, – рычал тот же голос.
– Не могу, она не работает, я как раз и пришёл к Валере, чтобы он мне её подправил.
Как только он привык темноте, понял, что один из вчерашних мужиков почти упирает ствол армейской винтовки ему в грудь. Один плавал в ванной, весь в трубках и капельницах, ещё один сидел в углу и тоже держал оружие в руках.
– Я вчера вечером приходил, вы уже тут были, – продолжил Горохов, не опуская руку с оружием, – но Валера сказал, что занят и просил прийти сегодня. Я пришёл…
– Нет Валеры, сегодня тоже не будет, – сказал мужик, что стоял напротив него.
Он не собирался опускать оружие, и Горохов решил, что лучше ему отсюда уйти подобру-поздорову:
– Ну, ладно, мужики, бывайте.
Он уже повернулся к двери…
– Погодь… – Окликнул его мужик, что сидел в углу.
– Ну? – Геодезист остановился.
– Вода есть?
Валера ушёл, а воды им не оставил? А в халупе его уже тридцать три, в три часа дня будет под сорок, кондиционера тут не видно. Может, он и имеется, но его не видно…
– Есть, есть вода, – сказал Горохов, – и еда есть.
Горохов опустил руку с оружием, запер за собой дверь на засов и, подойдя к мужику, что сидел в углу, протянул ему флягу.
Тот поставил дробовик к стене, одна рука была у него забинтована у кисти и у локтя, здоровой рукой он взял флягу и спросил:
– Сколько моей?
«Сколько моей тут воды?». Дурацкая фраза, но она сразу выдаёт степняка. Так человек, живущий в пустыне, спрашивает у другого человека, сколько ему можно выпить из чужой фляги.
– Пей, вся твоя, если нужно будет, я ещё схожу и принесу.
А тот, что остался у двери, оружия не опустил, так и стоял, направив винтовку на геодезиста.
Это Горохову не нравилось, вчера они были пьяные, а сейчас с похмелья, что там, в похмельном мозгу, один Бог знает.
Раненый пьёт воду. Проказы на лице и пальцах у него нет, он ещё молод. За то на руке у него синий шрам, на чёрной от щетины и грязи щеке такой же. Эти шрамы Горохов знает, это привет от солнышка. Такие шрамы остаются после выжигания меланом. У Горохова у самого такой шрам имеется.
Пыльники, крепкие башмаки, руки и лица, высушенные бесконечной жарой и тяжкой работой, хорошее оружие. Пьёт маленькими глотками, как и положено человеку, таскающемуся по пескам. Он знает, кто они.
Горохов садится рядом с этим мужиком на корточки:
– Что, шли с добычей и у города под бандитов попали?
Мужик перестаёт пить, смотрит на него. Во взгляде настороженность.
– Ладно-ладно, это я так – для разговора. – Говорит Горохов.
– А ты кто? – Спрашивает тот, что стоит у него за спиной.
– Я геодезист, приехал на компанию работать, воду добывать. Ехал сюда, меня дарги зацепили. Валера лечил. Бок, вроде, зарос, а рука… – Он сжал и разжал кулак. – Барахлит. А мне через недельку мастером на буровую выходить. Там с одной рукой непросто будет. – Горохов помолчал и продолжил: – Ну, а вы старатели. Шли из Перми и где-то возле… Уже возле города вас и перехватили. Иначе вы бы вот этого, – он кивнул на того человека, который плавал в ванной, – не дотащили бы. И вы думаете, что это были местные, поэтому и к приставу не пошли. Думаете, что местные с приставом заодно. Ну, или он из-за вас с ними ссориться не будет.
Геодезист посмотрел на одного, потом на другого, он был уверен, что прав. Но тот, что сидел с его флягой в руке, сказал:
– Если бы. Всё не так было…
– Заткнулся бы ты, Паша. – Предостерёг его тот, что стоял за спиной у Горохова.
Но Паша не слушал его, отмахнулся и продолжил:
– Правильно ты думал, что мы в Пермь ходили. Но потом наскочили на кочевье даргов, они там на север откочёвывали. Решили взять западнее, к реке пошли. А там…
– Паша, заткнись… Мало нам проблем… – Снова попросил тот, что стоял у Горохова за спиной.
Паша глянул на него и снова заговорил:
– Короче, кое-что мы нашли, даже не доходя до Перми. Хабар был хорош, мы сразу повернули обратно. Тут связались с одним типом. Он нас свёл с Ахмедом, есть тут один такой.
Геодезист кивнул, он уже понял, что было дальше, и теперь он не ошибался.
– Ну, тот товар посмотрел, позвал ещё одного, тот говорит, что всё заберёт. Мы назвали цену. Ахмед сказал, что просим много. Мы ответили, что тогда дойдём до Соликамска, там больше дадут. А этот урод говорит, что с таким товаром до Соликамска не дойдём. Тот, что был с ним, вдруг говорит, что согласен на нашу цену, но нам нужно подождать, только к ночи сможет такие деньги собрать. Ну, мы сели у Ахмеда в его шалмане, поели, выпили, ну и… – Он показал жестом, что стреляет. – Начали по нам с двух сторон молотить. А мы расслабленные, уже выпили…
