Энтузиасты, слишком напряженные и напыщенные люди, романтики и высокопарные умы заслуживают особенную главу. Они живут и дышат в царстве фантазий, как рыба в воде, и суть явные враги холодного рассудка. Модное чтение, романы, театры, тайные общества, поверхностное образование в науках и праздность располагают к сему большую часть нынешней молодежи, однако же встречаются и седовласые сумасброды. Они беспрестанно стремятся к чему-нибудь чрезвычайному и сверхестественному; презирают добро, пред глазами их находящееся, ради призраков, мелькающих в их воображении; жертвуют необходимым и полезным ради воображаемого наслаждения; остаются праздными, когда надлежало бы им действовать, и вмешиваются в дела вовсе до них не касающиеся; преобразовывают мир, а не радеют о домашних делах своих; самое важнейшее им кажется ничтожным, а самое отвратительное возвышенным; они не понимают очевидного, а проповедо- вают непонятное. Тщетно будет представлять им основания, почерпнутые из здравого рассудка! Они станут презирать тебя как человека обыкновенного, без всякого вкуса и не имеющего чувства к высокому и величественному; жалеть о твоем благоразумии и охотнее будут обращаться с подобными им дураками, приверженными к таким же грезам. Итак, если тебе желательно разуверить в чем- нибудь такого сумасброда или хотя малейшее заслужить его уважение, то разговоры твои должны быть пламенны и с таким же энтузиазмом обращены к здравому рассудку, с каковым он защищает дело своей глупости. Но вообще редко удается вывести таких людей из сего жалкого состояния, и лучшего в таком случае не остается средства, как предоставить излечение их времени. К несчастью же, сумасбродство прилипчиво как насморк; а кто имеет весьма пылкое воображение и не надеется всегда с постоянною строгостью следовать внушениям рассудка, - тому бы я советовал в обращении со всяким энтузиастом быть осторожнее. В нынешнем веке, когда страсть к тайным связям, которые все почти основаны на подобных грезах, сделалась столь всеобщею, что нашли даже средство выстраивать в систему всякого рода богословские, философские, набожные, теософические, химические, политические и другие бесчисленные бредни. Я не берусь решить, какие из сих бредней самые опаснейшие; однако же мне кажется, что те из них, кои относятся к политическим, фантастическим и иезуитским планам к преобразованию света, принадлежат по крайней мере к не совсем безвредному вздору. Я так думаю, и мнение мое подтверждается тем, что сии самые сумасбродные системы могут произвести весьма много смуты в государстве и обыкновенно имеют приятную наружность, между тем как прочие наводят скуку и для одних только пустых и посредственных умов могут служить продолжительным занятием. И по сему в обращении с такими реформаторами надобно привыкать драгоценные для каждого благомыслящего человека понятия: счастье народов, свобода, равенство, права человечества, образование, всеобщее просвещение, космополитизм и т. п. принимать за ни что иное, как за приманку или, лучше сказать, за благовидные, пустые слова, коими они играют точно так, как ученик Риторики фигурами и тропами в школьной своей задаче. Высокопарных и напыщенных людей должно оставлять в покое, пока они еще не приобрели места в доме безумных. Земля наша обилует сумасбродными головами.
(27) .
Скажем еще несколько слов о так называемых святошах или пустосвятах, ханжах и суеверах\
