Сборник рассказов о смешных случаях на охоте и рыбалке, которые происходили с собаками и их хозяевами. Повествования ведется от лица девочки-подростка, дочки охотника и рыболова.
Яне, Ладе, Варе, Бартику, Мишке, Дине кыргызской борзой тайган, Бойчику вельштерьеру, Дэнни, Светке, Амуру , Амуру, Амурчику, который прожил два года, Варе, Кузе, Пупсику, Ладе маме Амура 3, Нике, Яне , Джине, Тигре кошке, Стелле кошке, Беленькому кот, Марте кошке, Тарзану собаке дворняге, Мусе морской свинке, лайке Байкалу. Итого 21 собака, 4 кошки и одна морская свинка.
Маленький черный носик высунулся из-под шкуры и, тщательно принюхиваясь, выполз на белый свет крохотный щенок.
Неуклюже сев на задние лапы, он стал прислушиваться, что творится вокруг.
Вокруг всё шумело и жизнь била ключом. Вот прошли рядом чьи-то ноги, как две огромные колонны, как-будто землю встряхнуло под лапами. Прошла большая мохнатая собака, вдруг кто-то подбежал, схватил щенка, и теперь он парил в воздухе, то взлетая, то поднимаясь ввысь, с замиранием сердца смотря на весь этот огромный мир.
Мир представлял собой квартиру, в которой жила семья страстного охотника.
Сам охотник, его жена, девятилетняя дочка и целая маленькая стая собак, которая состояла из статной, мохнатой лайки Лады, храброго и преданного фокстерьера Бартика, таксы Вари, матери четырех прелестных щенков. Они появились на свет меньше месяца назад. Это был сплоченный коллектив, в котором каждый знал своё место и роль, как в доме, так и на охоте – самом важном мероприятии в их жизни.
Лайка Лада была негласным лидером, она не подчинялась и не признавала никого выше себя, конечно кроме самого Охотника. Но и тут Лада показывала свою независимость и исключительность. Хотя её родиной и была эта же квартира и, как сейчас щенки таксы, она также когда-то пищала и ползала не смело здесь. Потом на непослушных ногах делала свои первые шаги по этому деревянному полу и, в конце концов, была продана другу охотника, который не смог приручить, найти ключ к её собачьему сердцу, открыть потенциал охотницы лайки и смелого вожака. Лада была отдана Охотнику назад. Но и тут не захотела сдаваться, терять своей свободы и сбежала. Всю осень и зиму провела лайка в лесу, живя охотой, как ее древние предки-волки, пока в лютые морозы не прибилась к селу, где была поймана.
Да, в Ладе, в этой гордой и независимой собаке было много от волка. Охотник даже подозревал, что в жилах лайки Яны, матери Лады, течет волчья кровь. То ли бабка Яны, то ли прабабка в таежных лесах погуляла с волком.
Совсем другим был Бартик. Благороднейший и смелейший из всех когда-либо рождавшихся на свет фокстерьеров. Происхождение его было генеральским. Хозяин мамы Баритика был самый, что ни на есть настоящий генерал. Бартик считался породистее Лады, так как имел родословную, документ, подтверждающий его достойное происхождение, чем и был, похоже, неописуемо горд. Порода у фокстерьера сквозила во всём – как он спал, положив голову на белые лапки, как он гордо гулял на улице с женой охотника, и как ел, считая ниже своего достоинства кушать кусок, если он упал на пол. Бартик кушал исключительно из собственной миски. Но, с другой стороны, это был верный друг. Его преданность охотнику не имела границ. Сердце Бартика, было переполнено любовью к охотнику и его семье. Фокстерьер не представлял свою жизнь отдельно от жизни охотника. Оставшись в лесу, или потерявшись, он бы наверное умер от разлуки, так по крайней мере считал сам.
Дина к нам в Киев прилетела с папой летом из Киргизии, самолётом.
Помню звонок в дверь и на пороге папа, странная собака. В руках у папы, огромная дыня, таких я в жизни у нас на Украине не видела, она была белая, длинная и здоровенная. Дина, так звали нашу борзую, оказалось ну уж очень необычной как на вид так и на слух.
Как все борзые – с высокими длинными лапами, серым аккуратным телом, короткой шерстью, с длинной мордой, с красивыми миндальными глазами. Единственными пушистыми у нее местами были уши, лопоухие как у таксы, покрытые нежно бежевым пухом – шерстью , а также длинный, немного пушистый хвост.
У нашей красавицы-собаки оказался непривычный характер. Прямо как у настоящей девушки. Когда ее ругали за что-нибудь, например, гадила в квартире, не дождавшись выгула на улице, Дина забивалась под стол в гостинной, и оттуда, на все попытки вытащить ее или поговорить, отвечала длинным трубным: “Бу, бу, бу”. Именно такие звуки: “Бу, бу, бу”. Громко, протяжно и обиженно, она издавала букала из-под стола и отказывалась выходить от часа до целого дня, смотря на степень ее на нас обиды. В это время ничего не ела, что для охотничьей собаки, да еще живущей в стае, было неслыханно . Тем более, кроме Дины, у моего отца в тот период насчитывалось еще пять собак . А наша Дина сидела под столом, и время от времени букала, тем самым обращая на себя внимание, мол видите, какая я бедная несчастная, обиженная Вами.
