И эта новая вера, как свежий воздух жизни, как долго искаемый и вымученный тяжёлыми мыслями выход из исторического тупика, перед лицом врага, возжелавшего их рабства, постепенно впиталась всеми германскими племенами.
«Ты — никто, и твоя жизнь будет бессмысленной до тех пор, пока ты не убьёшь в первый раз, первого своего врага.
Только на войне ты можешь узнать то, чего ты стоишь в этой жизни. А пока ты только достоин прислуживать за мужским столом, не имея право на голос, и на стул за ним.
Если ты дожил до седой старости, то ты в душе, скорее всего, трус. Потому что всегда вовремя находил способы избежать смертельной схватки с врагом, по силе достойным тебя. Такая жизнь достойна только одного — не уважения, а осуждения.
Нет более славной смерти и чести, чем пасть смертью храбрых на поле битвы. И только через такую смерть твоя душа может обрести право на повторное воплощение».
Оказывается, по этой вере, даже в неравной битве с более сильным врагом, безвозвратно смертельно погибая, можно выйти из неё победителем. Надо только оставаться воином до последней секунды жизни, не на секунду не допуская мысли о жалости со стороны врага. И желая скорой смерти в таких случаях, прыгали воины со скал, в доспехах море, в огонь, насаживали себя на копья, подставляли головы под меч. И не со страха, а осознано. И верили при этом, что ждёт их скорая встреча с великим Одином….
А с другой стороны, ну на что ещё может рассчитывать хищник в смертельной хватке с таким же хищником?
Отметим: подобная психическая установка смещает с вышеупомянутого креста чувств центр «я» в сторону агрессивных. Но. Ни слова о золоте или деньгах. Скорее всего, им они были нужны, как Остапу Бендеру, только из принципа.
Читая бытоописание древних скандинавов (или древних немцев), я не могу отделаться от мысли, что читаю и про наших русских казаков: на первом месте у них была война, как источник самых сильных в жизни ощущений. Затем мужские шумные пиры воинов. Затем охота и рыбалка. Труд в своём хозяйстве стоял на последнем месте и воспринимался как скучное занятие между войнами. Поэтому он лежал в основном на плечах тех, кто не мог воевать: на жёнах, детях, стариках и пр. Но. Семейные узы были священны, после свадьбы супруги, как правило, оставались верными друг другу всю жизнь. Что вызывало у римлян, при их сексуальной распущенности, крайне сильное изумление. Жену, изменившую мужу, последний голой выгонял из дома на улицу. Её участь была незавидной, по-скольку даже при всех своих соблазнительных прелестях, она была никому не нужна.
Что подобные нравы были и у казаков у меня не вызывает сомнений. Один скорее выполнял идеологическую миссию народов придонских степей, чем устраивал спокойную жизнь. У них уже был в те времена богатый исторический опыт противостояния различным хищникам: что степным, что морским, что азиатским, что европейским, что с имперскими замашками. Им объективно нужен был сильный союзник в борьбе с общим врагом — Римской империей.
В этом косвенно убеждает и состав его миссии. Стурлусон ничего не говорит о её количестве. Сто, тысяча, сто тысяч человек… Видимо это было не важным, или не сохранилось в памяти его предков. Но с ним было 12 жрецов. При таком отношении к жизни, читайте — военных политкомиссаров.
Ещё с Одином пришло 20 берсерков. Берсерки — особый тип отважных воинов, отличавшиеся неистовостью в бою, сравнимой с бешенством. Во время битвы, они боли не чувствовали, и «выгорали» эмоционально и физически насколько сильно, что потом после неё могли спать, не просыпая (восстанавливаться), несколько дней подряд. Видимо по этой причине опытные из них предпочитали сражаться налегке: без доспехов, или в медвежьих шкурах, или, вообще, с голым торсом. Сражались они обычно в первых рядах, и в центре войска. Их поведение в бою способствовало возбуждению чувства страха у противника, и противоположных чувств — у их соратников. Что в целом способствовало общему военному успеху.
Более подробной информации о них нет, или мне не попадалась. Есть только пара версий, как попытки объяснить природу этих воинов.
Я же позволю себе предложить читателю свою версию. С точки зрения военного дела людей можно условно разделить на три группы: трусливых, нормальных, и «не робкого десятка». У нормальных людей все чувства уравновешены, своим сознанием они способны контролировать их: или подавлять в себе, или, наоборот, руководствоваться ими. Как правило, они в поведении адекватны.
У трусливых прошлым опытом жизни чувство страха гипертрофировано.
У последних — гипертрофированы чувства злости или обиды. «Вскипев», они вытесняют из сознания чувство самосохранения (страха), и формируют в сознании главную цель для действий: как можно скорее уничтожить противника. Такому бойцу не важно сколько перед ним врагов: один, десять или сто. Внешне они выглядят смелыми людьми.
Видимо у берсерков была крайняя, а потому — редкая форма психики последних, когда они себя уже не могут контролировать. Внешне в бою они становились похожими на больных бешенством.
