Луи этот вопрос беспокоил не меньше. Ко всему прочему он восхищался Наполеоном, его умом, его смелостью, его методами правления, идеями, военным талантом. Луи считал, что британские аристократы не стоили и ногтя этого великого человека, и называл их жалкими пиявками. Он презирал короля своей родной страны. Его повышенная эмоциональность и увлеченность светской жизнью, искусством и музыкой казались Луи непростительной слабостью, недостойной настоящего правителя.
В жизни Луи уважал только одно – деньги. И именно желание заработать кругленькую сумму и заставило Луи пойти по стопам своего отца и продолжить сотрудничество с французами. За выпуск большой партии карабинов ему должны были хорошо заплатить. Дважды. Опытный образец этого оружия был специально разработан к юбилею Георга V.
Луи улыбнулся. Он надеялся, что ему удастся продать партию оружия еще каким-нибудь покупателям. Например, американцам. Его отец, размышлял Луи, никогда не умел мыслить масштабно.
Мысль о том, что его могут разоблачить, никогда не приходила Луи в голову. Беспокоиться по поводу возможного ареста он начал только тогда, когда выяснилось, что из его тайника пропали чертежи. И тем не менее эту пропажу он не склонен был считать чем-то ужасным. Воры, возможно, украли эти чертежи лишь для того, чтобы шантажировать его.
Правда, если к этому налету на его кабинет действительно имел отношение Коллиз Тремейн, ситуация могла выйти из-под контроля и начать развиваться в неожиданном направлении. Наследник лорда Этериджа не мог быть обычным вором. Всем было известно, что лорд Этеридж стоял на страже законности и порядка. Отец Луи говорил, что этот человек неподкупен. Сам же Луи в этом сильно сомневался. Он считал, что неподкупных людей не существует и что у всего есть своя цена. Просто неподкупные люди обходятся очень дорого.
В дверь постучали. Луи сцепил руки за спиной.
– Войдите, – бросил он, не оборачиваясь.
– Сэр?
Это вернулся слуга, который стал жертвой собственной инициативы. Луи вздохнул:
– Так быстро? Ты принес мне что-нибудь?
– Да, сэр. Я схватил паренька, который стучал в дверь дома. У него была записка от джентльмена, остановившегося у миссис Блайт.
Миссис Блайт?
– Но как…
Слуга довольно захихикал:
– Да, сэр. Вообще-то записки было две. Одна записка лично для слуги джентльмена, а вторая… этот самый слуга должен был доставить ее лорду Ливерпулу.
Луи на мгновение закрыл глаза. От нетерпения его пальцы слегка дрожали.
– И где теперь эти записки?
– Я разрешил парнишке отдать только одну записку, ту, что была для слуги. В ней лишь сообщалось, где сейчас находится джентльмен. Вторую записку я забрал себе.
– А мальчишка не проговорится?
– Уже нет, сэр.
– Превосходно. Можешь положить письмо на мой стол. Луи продолжал неподвижно стоять и смотреть в окно до тех пор, пока слуга не вышел из комнаты и не закрыл за собой дверь. Затем он подошел к столу и взял записку. Хотя ему не терпелось поскорее прочитать ее содержимое, Луи не торопился. Даже оставаясь наедине с собой, он никогда не позволял себе несдержанности или какого-то неконтролируемого всплеска эмоций.
Только через минуту Луи начал читать письмо. Оно было замечательным. В этом письме было именно то, что Луи и ожидал в нем найти. Разумеется, там не упоминались никакие имена, не назывались никакие определенные факты, но человек, владеющий определенного рода информацией и умеющий читать между строк, мог обнаружить в этом письме массу интересных и полезных сведений.
О миссис Блайт Луи много слышал, хотя ее заведения он никогда не посещал. Его вкусы отличались большей изощренностью и рафинированностью в сравнении с тем, что могли предложить в этом борделе. Но как оказалось, многие высокопоставленные и влиятельные люди с удовольствием проводили там время.
Луи позвонил в колокольчик, вызвав секретаря.
– Тот парень, который только что вышел от меня… Я хочу, чтобы он замолчал. И пришли ко мне кого-нибудь еще… Мне тут кое-что нужно сделать.
– Я сделал тебе больно. – Лицо Коллиза выплыло из дымки. – Прости.
Роуз все еще лежала на полу, но теперь она приподнялась на локте. Выражение ее лица было одновременно и раздраженным, и смущенным. Подол ее так называемого платья девственницы был задран до самых бедер, ее волосы растрепались, а губы покраснели и припухли от его поцелуев.
Сейчас Роуз выглядела невероятно красивой, такой он еще не видел ее никогда. Коллиз протянул ей руку, но Роуз не воспользовалась предложенной помощью и встала сама. Поправила платье.
– Не будь ослом, Коллиз.
– Прости, мне не следовало… Я ведь знаю, что я не могу…
Что-то в его тоне привлекло ее внимание. Она подняла голову.
– Не можешь? – переспросила она, ее красивые брови вопросительно изогнулись. – Это значит, что ты ни разу… – она неопределенно махнула рукой на ковер, на котором они только что лежали, – с тех пор, как тебя ранили?
Он покачал головой. Она имеет право знать.
– Да, так и есть.
