Действие повести происходит в первой половине 1980-х годов.Александр Серов, студент-метеоролог третьего курса географического факультета МГУ, во время летней практики знакомится с космическим пришельцем Обаламусом и помогает ему добраться до острова Ольхон на озере Байкал, откуда инопланетянина должна забрать спасательная экспедиция.Пришелец улетает, но вскоре возвращается на Землю, чтобы (по его словам) предотвратить глобальную катастрофу, невольным виновником которой может стать Серов. Обаламус берётся устранить угрозу безопасности планеты, но его планам вроде бы всё время мешают внешние обстоятельства. А в критический момент пришелец и вовсе исчезает с Земли, сославшись на срочный вызов своего правительства.Серов, и до этого иногда подозревавший Обаламуса в двойной игре, получает достаточно времени для раздумий. Он догадывается, что инпланетянин не собирался спасать планету, а преследовал какие-то свои, враждебные Земле, цели. Главный герой начинает тщательно и всесторонне готовиться к возвращению Обаламуса. Серов понимает, что его ждёт бой с коварным и жестоким противником…Произведение формально может быть отнесено к фантастическому жанру, но в нём есть также элементы шпионско-приключенческой и обзорно-исторической повести. Однако больше всего оно похоже на редко встречающийся сейчас жанр производственного романа. Читатель не только следит за приключениями главного героя, но и детально знакомится с тем, как работает отечественная метеорологическая служба.
«Стену можно пробить только головой,
всё остальное — лишь орудия!»
(Лешек Кумор «Афоризмы»)
Первым в кабинет вошёл Миша Комов. Так уж исторически сложилось. Он — первый, я — второй. Во всём, что касалось городской московской жизни, его приоритет в нашей маленькой компании был установлен сразу и навсегда. Как-никак, он — абориген этих каменных джунглей. Он здесь родился и вырос. А я всё ещё теряюсь в московском многолюдье. Месяц назад мы окончили третий курс геофака МГУ по специальности «метеорология» и пять минут назад прибыли в здание Гидрометцентра СССР на Красной Пресне, в отдел краткосрочных прогнозов погоды.
— Здравствуйте, мы к вам на практику, нам нужен Северов Сергей Михайлович, — сказал Миша.
Из-за покрытого синоптическими картами стола поднялся светловолосый загорелый здоровяк лет тридцати. Джинсы, клетчатая рубашка, короткая стрижка, широкие покатые плечи. Встретишь такого на улице — ни за что не подумаешь, что инженер, да не простой, а ведущий. Обычно так выглядят литейщики или трактористы. Не настоящие, конечно, а те, что на агитплакатах.
— Студенты? К нам? Это хорошо! Да вы присаживайтесь, будем знакомиться.
Вопросы руководитель практики задавал спокойно и основательно, ответы слушал не перебивая. Через четверть часа, удовлетворив любопытство, он предложил обработать две синоптические карты, принесённые из аппаратной техниками за время беседы. Мы вытащили из дипломатов наборы карандашей и устроились за свободными столами. Сергей Михайлович занялся данными радиозонда, а в наши действия не вмешивался. Чертил он так же спокойно и неторопливо, как задавал вопросы. Линии наносил сразу «в цвете» на чистовик. К тому времени, как мы набросали карандашные варианты изобар[1], он уже записывал что-то в толстый прошитый журнал.
— Черновики готовы, — сказал я.
Миша завершил работу немного раньше, он ждал меня. Сергей Михайлович внимательно осмотрел наши листки, одобрительно хмыкнул, сделал в обеих картах несколько мелких исправлений и дал добро на завершение работы. Заодно велел называть его Сергеем, мол, не такой уж и старый, чтобы обзаводиться отчеством. Мы радостно согласились. Нам очень понравился руководитель практики, и было похоже на то, что и мы произвели на него неплохое впечатление. А расположение начальства в жизни студента значит немало. Достаточно, чтобы один даже не отрицательный, а просто не слишком хвалебный или слегка двусмысленный отзыв попал в производственную или комсомольскую характеристику, и с мечтой о хорошем распределении можно было проститься навсегда. Впрочем, если бы я мог предвидеть, к каким последствиям приведёт в данном конкретном случае расположение начальства, то, как знать — возможно, попробовал бы рискнуть характеристикой и даже оценкой за практику.
Через пару дней мы уже знали, что живет Сергей в одной из подмосковных деревень, а на работу добирается на электричке, что недавно он вернулся с зимовки в Антарктиде и что студентов, то есть нас с Мишей, на него «повесили, чтобы жизнь медом не казалась». О последнем нам сообщила Светлана Владиленовна — тощая очкастая стервочка неопределенного возраста, из тех, которые всё, всегда и про всех знают. Подозреваю, что она заметила, какими преданными глазами мы смотрим на Сергея, как наперегонки несёмся выполнять его распоряжения, и решила остудить наш пыл. Она добилась обратного эффекта. Если до её сообщения мы чувствовали себя частью его работы, то теперь стали общественной нагрузкой. И ещё сильнее захотели стать максимально полезными этому бывалому путешественнику. Нас бросало в дрожь при одной мысли о том, что он может отказаться от руководства нашей практикой. Нужно ли говорить, что всё свободное время мы посвящали картам, зондам, кодировке и раскодировке сообщений о фактической погоде, методикам составления прогнозов и так далее?.. Мы были самыми старательными и трудолюбивыми практикантами в стране, а возможно, и во всем мире. И в конце недели на счастливые студенческие головы свалилась неожиданная удача. Сергей пригласил нас к себе в гости.
Произошло все совершенно случайно. Мы с Мишей болтали о том, о сем, обрабатывая очередную порцию карт и ожидая прихода начальства. Строили планы на выходные. И вот в тот самый момент, когда у Миши родилось предложение в субботу утром смотаться в Сандуны, заходит Сергей и с порога произносит:
— Так вы, значит, баню любите?
— Да, а что? — отвечаю я.
— В деревенскую не побоитесь? Я свою неделю назад закончил, приглашаю.
— Да мы с удовольствием! — это уже Миша сказал, он быстрее соображает.
Вот так и получилось, что солнечным пятничным вечером после дежурства мы с Мишей сидели в вагоне подмосковной электрички в компании руководителя практики и с величайшим вниманием слушали его рассказы об особенностях работы в Антарктиде. Мы были безмерно счастливы.
