— Ну хорошо, — говорит СайФАй. — Береги себя, Риса. А если тебе приведётся встретиться с Левом, скажи ему, чтобы навестил меня. И мы с ним пообедаем по старой памяти в «вагоне-ресторане»! — СайФай улыбается. — Он знает, что это значит [19].
Левая щека Арджента Скиннера изуродована. Не то чтобы её нельзя было восстановить в прежней красе, но Ардженту такой ремонт не по средствам. Три рваных раны, от глаза к мочке уха, зашиты грубо, словно бейсбольный мяч. Ещё дюйм — и ему перерезало бы сонную артерию, так что, считай, повезло. А может, Арджент, наоборот, хотел бы, чтобы это случилось. Чтобы его кумир забрал его жизнь, потому что тогда судьбы Арджента и Коннора Ласситера неким извращённым образом оказались бы навеки связаны вместе. Тогда Ардженту не пришлось бы расхлёбывать унизительные последствия того, что могло бы стать самым грандиозным событием его жалкой жизни.
Мысль о Грейс, убежавшей с Коннором, просто не умещается в его голове. Ну и парочка — ни дать ни взять Бонни и Клайд! Арджент хохотал бы до упаду, если бы не был так разъярён. Он поймал самого Беглеца из Акрона! Он держал его в своём подвале! Весь мир лежал у ног Арджента Скиннера! А теперь что? С чем он остался?!
Когда он на следующее утро пришёл на работу — полморды в бинтах — покупатели и коллеги выказали ему притворное сочувствие.
— О господи, что случилось? — спрашивали все.
— Работал в саду, упал, напоролся на грабли, — отвечал Арджент, не придумав ничего правдоподобнее.
— И как тебя угораздило...
Дома он весь исходит злобой, потом отводит душу проклятьями, потом опять исходит злобой, потом опять сыплет проклятьями — а что ещё остаётся? В полицию-то не пожалуешься! Он вообще ни с кем не может поделиться, потому что его приятели всё сплошь придурки и ещё б'oльшие болтуны, чем он сам. Юновласти и ФБР отнеслись к нему как к шуту гороховому, который состряпал фальшивку и чуть не обвёл их вокруг пальца. Даже его собственная полоумная сестрица умудрилась выставить его дураком, а всё из-за Коннора Ласситера!
Вот скажите: можно ли презирать собственного кумира?
Можно ли жаждать погреться в лучах его славы и одновременно мечтать перерезать ему глотку — так же, как он почти что перерезал твою собственную?
Единственное утешение — Грейс больше не его забота. Теперь не надо её кормить, одевать и учить уму-разуму. Он может больше не бояться, что дурёха оставит открытым водопроводный кран, или забудет выключить газ или затворить заднюю дверь, и в дом набегут еноты. Арджент наконец может устроить свою жизнь, как ему хочется. Вот только на черта ему такая жизнь?
Он сидит за кассой, отсутствующе сканирует банки с консервированной кукурузой и мятые продуктовые купоны, и думает о том, что сожаления об упущенных возможностях будут терзать его ещё долгие-долгие месяцы. Он заученно произносит: «Вас всё устраивает?» и «Доброго вам дня», а в душе желает: «Чтоб вам всем отравиться, червей вам в мясо и ботулизма в консервах!» Пусть почувствуют хотя бы малую долю тех страданий, которые испытывает Арджент Скиннер.
Через неделю после побега Коннора к Ардженту заявляется гость — ранним утром, как раз перед уходом на работу.
— Добрый день, — здоровается мужчина. Голос у него немного надтреснутый, а улыбка подозрительно широка. — Могу ли я поговорить с Арджентом Скиннером?
— Зависит от того, кто спрашивает.
Чем чёрт не шутит — а вдруг это агент ФБР, пришёл связать вместе разрозненные концы? Как бы его, Арджента, часом не арестовали! Хотя чёрт с ними, пусть арестовывают.
— Можно войти?
Визитёр делает маленький шаг вперёд, и теперь Арджент замечает кое-что, чего раньше в слабом свете утра не видел: правая половина лица у незнакомца воспалена и покрыта шелушащимися волдырями.
— Что у вас с лицом? — бесцеремонно брякает Арджент.
— Я мог бы задать вам тот же вопрос, — отвечает гость.
— На грабли напоролся, — объясняет Арджент.
— На солнце обгорел, — в тон отвечает незнакомец. Хотя Ардженту кажется, что это больше похоже на радиационный ожог. Чтобы так обгореть, надо пролежать на солнцепёке много часов.
— Вы бы помазали его чем-нибудь, что ли, — говорит Арджент, даже не пытаясь скрыть своё отвращение.
— Как только так сразу. — Мужчина делает ещё один шаг вперёд. — Ну что, могу я войти? Мне нужно кое-что с вами обсудить. Интересное и выгодное нам обоим.
Арджент не такой дурак чтобы пустить в дом чужака, особенно с такой-то рожей, когда на улице едва-едва рассвело. Он загораживает собой вход — чтобы проникнуть в дом, незнакомцу придётся смести его, Арджента, с ног.
— Мы можем поговорить и здесь, на пороге, — говорит он.
— Очень хорошо. — Пришелец снова растягивает губы, но его улыбка словно прикрывает собой молчаливое проклятье. Именно так улыбается сам Арджент, когда сидит на экспресс-кассе, а покупатели превышают лимит покупок. Он улыбается, а сам втихаря вытирает измазанный собственными соплями палец об их яблоки.
— Дело такое. Я видел твой с Коннором Ласситером снимок, который ты выложил в Сети.
Арджент досадливо вздыхает.
— Это фальшивка. Я ж уже сказал в полиции!