— Стоп, подождите, — Торментир досадливо поморщился. — С чего ты взяла? Тебе что-то приснилось?
— Наверное, это был не сон, — задумчиво сказала Эйлин. — Я видела…
Она подробно пересказал свое видение и добавила в конце:
— Я так и не увидела, чтобы Нейлу вернули человеческий облик, но, думаю, что Миссингеру это по силам.
— Да почему?
— Он видит суть вещей, — пояснила Эйлин. — Он сам мне это говорил.
— Он говорил? — Торментир вытаращил глаза. — То есть, ты разговаривала с ним?
— Ну да.
Фергюс удивился:
— Солус, дружище, разве Эйлин не рассказывала тебе об этом?
Теперь настала очередь Торментира удивиться, причем очень неприятно:
— Ты об этом знаешь, а я — нет?
Фергюс только руками развёл.
— Ну, конечно, — проворчал маг, — шрамы украшают мужчину, а рассказать о таком важном моменте у неё просто не нашлось времени…
— Да разве сейчас это важно: нашлось, не нашлось, украшают или уродуют, — нетерпеливо оборвала это ворчание Нелл. — Правда ли Нейл попал к Штейнмейстеру? Превратился ли он снова в человека?
Торментир скорчил презрительную мину и пожал плечами.
— У мамы уже были подобные видения!
— Не замечал раньше, чтобы твоя мама страдала галлюцинациями, — прокомментировал Торментир.
— Когда мы уезжали из Ровер Ланда, помните? — сейчас Нелли обращалась к Торментиру и Мелису. С Фергюсом они тогда даже знакомы не были. — Мама, ты видела, как Соглядатаи нападают на дом старой Зэм, разрушают, а сама она остаётся под обломками, помнишь?
Эйлин напряглась. Таких воспоминаний у неё не сохранилось.
— Мама, ну вспомни, сад с хризолитовыми деревьями, — продолжала Нелли. — А то, что деревья хризолитовые, могли видеть только Посвящённые…
Эйлин потёрла виски. Воспоминания потекли скудным ручейком. Безликие фигуры плыли к дому, на крыльце которого стоит согбенная старушка, опираясь на посох… Эйлин схватилась за голову и поморщилась, словно от мигрени.
— Вспомнила, — удовлетворённо сказала Нелли.
— И правда, на тётин дом напали Соглядатаи, которыми кишел Ровер Ланд, — подтвердил Фергюс. — Но тётя не погибла под обломками. Её вытащили. К удивлению её спасителей, она почти не пострадала. А вот сад был уничтожен полностью.
Торментир больше ничего не говорил. Зато неожиданно высказался Мелис:
— Посох…
— Что — посох? — не понял Фергюс.
— Ей спас жизнь посох. Он был вырезан, наверное, из хризолитового дерева.
Фергюс немного подумал:
— Да, наверное, ты прав, — и он с уважением глянул на юношу.
— Слушайте, нам, в принципе, это сейчас без разницы, — терпению Нелл пришёл конец. — Сейчас важно другое: верите вы маме или нет.
— Я верю, — немедленно отозвался Мелис.
— И я, — сказал Фергюс. — Кстати, губа уже почти не болит.
— Ладно, вас больше, поэтому считайте, что убедили, — Торментир по-прежнему был настроен скептически. — Но учтите: попал Нейл в резиденцию или нет, стал ли он снова человеком или остался собакой, смог ли донести на нас, наши планы от этого не меняются. Мы продолжаем искать Долину Домиэль…
— Ничего не понимаю, — Мастер рассматривал пса, который слабо барахтался в воздухе. — Откуда он тут взялся?
— Я же тебе сказал — он подслушивал под дверью, — пояснил Миссингер. — Это шпион, наверное.
— Как собака может быть шпионом? У неё что, третий глаз? Знаешь, я читал о том, что в старину маги умели вставлять животным разные штучки наподобие третьего глаза, дополнительного уха, а иногда — и то, и другое…
— Что за чушь ты мелешь? Какой третий глаз? — Миссингер был искренне удивлён. — Да это и не собака вовсе!
— Что?!
— Это человек!
У Мастера было такое лицо, что Миссингер снова хрипло захохотал. Зато пёс перестал дрыгать лапами, надеясь на благоприятный для себя исход.
— Давай я верну ему истинное обличье, — предложил Миссингер.
Заинтригованный, Мастер опустился на широкое, но неуютное ложе демона. Миссингер швырнул пса на ледяной пол, коготь на указательном пальце удлинился.
Демон нацелил этот коготь прямо на голову собаки, и та забилась от ужаса. Однако Миссингер не обращал на такие пустяки никакого внимания, легко проведя когтем от впадинки между ушами вдоль хребта до самого кончика хвоста…
На миг Мастеру показалось, что у него помутилось в глазах. Но нет, это задрожал, заструился воздух вокруг собачьего силуэта. Дрожание мешало рассмотреть, что происходило в этот миг с псом. Миссингер сделал неуловимое движение, пёс завизжал.
Мастер моргнул, а с пола уже поднимался во весь рост человек. Он был бос, лохмат и оборван, однако Мастеру почудилось в нем что-то знакомое. Человек, опасливо глянувший на Миссингера, повернулся к Мастеру и бросился на колени:
— О Великий Мастер! Я почти выполнил ваше поручение!
— Нейл! — Мастер не мог сдержать своего изумления. — Почему ты в таком виде? Что с тобой произошло? И где твой ординарец?
И Нейл начал рассказывать.
