В это время Горин поспешно отступал, подвергаясь массированному обстрелу. Сбитые пулями ветки и куски коры сыпались на голову дождем. Увидев приближающийся вертолет Алексей решил, что теперь ему уж точно крышка, но, когда охотившиеся за ним люди открыли стрельбу по вертушке он понял, что еще не все потеряно. У него появился неожиданный союзник. Теперь внимание преследователей будет сосредоточено не только на нем одном.
Не прошло и часа как Ми-8 вернулся, приземлившись на площадку перед объектом 180878. Пилот, заглушив двигатели, вылез из кабины. Его лицо было белым как мел.
— Там просто настоящая война, — коротко ответил он на вопросы окружающих. — Дайте воды.
— Возьми себя в руки и будь готов к вылету, — Лисовицкий с силой хлопнул его по плечу.
— Назад? — ноги пилота подкосились. — Опять туда же?
— Нет, — успокоил летчика фсбэшник, — у меня другой план.
Лисовицкий, выслушав доклад пилота о происходящих событиях, отозвал Реброва в сторону.
— Хромов со своими людьми перекрыл дорогу к федеральной трассе. Наши солдаты без дела сидят на заброшенном прииске, не вступая в открытый конфликт хотя могли бы существенно помочь в случае непредвиденных обстоятельств. Я возьму еще человек пять и вылечу на прииск где находится наша группа преследования. Объединившись с ними мы все вместе прижмем этих засранцев с двух сторон.
Нельзя сказать, чтобы Василий Иванович был двумя руками за эту идею. Он понимал, что необстрелянные контрактники не лучшая помощь в зоне боевых действий, но на данный момент Ребров не мог сосредоточиться на своих мыслях, чтобы трезво оценить ситуацию. Ему было практически все равно. Сейчас главным для него было то, чтобы его оставили в покое. Головная боль нарастала, а вместе с ней появились голоса, которые путали его мысли заставляя отвечать не впопад.
— Конечно, летите, — одобрил он предложение Лисовицкого и тут же удалился в свою палатку, чтобы не выдать своего состояния.
Нерюнгринский фсбэшник переговорив со старшим от военных быстро собрал необходимую группу из наиболее подготовленных бойцов и вылетел на прииск. Рокот вертолетного двигателя постепенно затих вдали в отличие от усиливающейся головной боли Василия Ивановича. Ребров нашел в аптечке снотворное и сразу принял двойную дозу, но сон не шел, а шумы в голове не проходили, но, слава богу и не усиливались. Эхо далеких зовущих его голосов назойливо отдавалось в ушах. Не находя себе места Василий Иванович решил немного пройтись, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от своей болезни.
Территория объекта 180878 словно вымерла. С отъездом группы Лисовицкого военных на объекте осталось ровно столько, сколько необходимо было чтобы перекрыть периметр охраны. Единственное движение наблюдалось возле въезда на территорию. Там солдаты с помощью людей Блохина занимались ремонтом ворот пытаясь заставить их свободно открываться и закрываться.
При приближении к работающим людям шумы в голове стали нарастать и Василий Иванович, не отдавая себе отчета о том куда он идет, побрел по территории объекта куда глаза глядят, слегка постанывая от боли. Он просто шел, не глядя по сторонам пока не уткнулся носом в саркофаг скрывающий под собой метеорит.
Команде Блохина не на много удалось продвинуться вперед в работе по разрушению железобетонного покрытия. Результаты были довольно скромными. Трещину, которую он увидел изначально по приезду на объект, им удалось увеличить не более чем на метр.
Поблизости никого не было. Ребров почувствовал исходящую от бетона прохладу и подойдя к саркофагу прижался к нему телом. Вроде бы немного полегчало. Взгляд уперся в черно-бурую массу «космического пришельца». Его фосфоресцирующие в тени вкрапления словно манили к себе. Василий Иванович осторожно прикоснулся к шершавой поверхности объекта словно ожидая, что он поманит его к себе внутрь, но все это были лишь надуманные фантазии. Ничего не произошло.
Объект показался Реброву гораздо холоднее бетона и он, встав на колени, прислонил к нему свою раздираемую на части голову. Ледяная поверхность космического объекта остудила нахлынувший жар, и Горин с удовольствием закрыл потяжелевшие разом веки облегченно выдохнув.
В таком положении его и застал Блохин. То ли снотворное наконец подействовало, то ли сработала защитная реакция организма на усиливающиеся болезненные ощущения, а может и то и другое произошло одновременно, но Ребров не заметно для себя уснул. Просто отключился.
— Просыпайтесь, — ботаник аккуратно похлопал его по плечу.
Ребров открыл глаза и обнаружил, что сидит на корточках спиной к объекту облокотившись о его прохладную поверхность. Василий Иванович не мог вспомнить, когда он успел принять такое положение. Ноги от сидения в полном приседе не на шутку затекли, и чтобы подняться пришлось в качестве помощи принять протянутую руку Блохина.
— Простите, — попытался оправдаться Василий Иванович, — у меня были жуткие головные боли. Я принял снотворное, но не мог уснуть. Бродил, бродил по участку пока меня не вырубило здесь.
