– Всем, – емко и категорично ответил Родимов. – По нашим данным, в столицу прибывают преступники, нацеленные на выполнение конкретных задач. Все походит на то, что где-то за пределами России начал работу центр, где делают послушных роботов. Я не исключаю, что это территория Албании, а кураторами работ являются в том числе и чеченские террористы. Нас интересует все. Ваше мнение по этому поводу, особенно в том плане, кто и как может это делать. Хотелось бы узнать о самочувствии Сангинова. Что говорит…
– Начнем с последнего вопроса. – Сытянов взял в руки карандаш и стал его крутить. – Сангинов ничего не говорит.
– Он в коме? – расстроился Родимов.
– Как раз нет. – Сытянов забросил в стаканчик карандаш. – Просто после столкновения он ровным счетом ничего не помнит. Даже как его зовут.
– Вот это номер! – не выдержал Антон. – Это из-за травмы?
– Травма здесь ни при чем, – покачал головой Сытянов. – Склоняюсь к мнению, что репортер стал жертвой чудовищного эксперимента. Ему стерли его собственное «я».
– Но ведь, со слов очевидцев, он в этот день работал, общался с коллегами, – не унимался Антон.
– Все правильно, – подтвердил Сытянов. – Но он уже был без царя в голове, то есть запрограммирован на выполнение определенной команды. Выполнив ее, мозг блокирует все, что связано с личной жизнью.
– Я думал, такое только в кино бывает, – Антон поежился.
– Увы, фильмы как раз снимают, основываясь на реальных фактах, – покачал головой Сытянов. – Сейчас в российских клиниках больше сотни людей с так называемой лакунарной амнезией. Это в основном мужчины от семнадцати до пятидесяти лет. Как видите, все в том возрасте, когда физически активны и способны совершить преступление. Приходят они в себя, как правило, за тысячи километров от того места, где потерялись. Но эти люди даже боятся вспоминать, что они делали в период забытья. Можно только предполагать, что их использовали в своих целях некие преступные группы. У меня было несколько случаев, когда, так же, как и вы, приходили для консультации сотрудники МВД. Они, в частности, столкнулись со странной схемой преступления. Человек находит объект, хладнокровно его расстреливает из пистолета, после чего, оказавшись задержанным, ничего не может объяснить по данному факту. И вообще убитого никогда не знал, их ничто не связывало, и жили они, ко всему, в разных городах.
– Неужели нельзя заставить вспомнить, кто и каким образом принудил их к преступлению? – ошарашенный услышанным, протянул Антон. Он знал, что во многих странах проводятся подобные исследования, но то, что в России у жителей настоящий бум загадочных провалов памяти, слышал впервые.
– Вот и вы столкнулись с подобным феноменом, – развел руками Сытянов. – Сангинов не помнит себя.
– Можно хоть что-то сделать? – молящим голосом спросил Родимов. – Этот человек, возможно, как раз и побывал на той базе, где из людей лепят монстров.
– Будем пытаться, – заверил Сытянов. – Но могу с большой долей уверенности сказать: занятие это зачастую бесперспективное, к тому же опасное.
– Почему? – Родимов подался вперед.
– Обычно, чтобы скрыть от самого человека, какие события происходили с ним, сознание блокируют химическими препаратами и чем-то таким, что он впоследствии сам вспоминать не захочет.
– Как вы думаете, кто этим может заниматься? – прищурился Родимов. – Вам наверняка известно много ученых, имевших отношение к таким экспериментам до развала СССР.
– В этой области работало не так уж и много людей, – задумчиво заговорил Сытянов. – Некоторые из них уехали за границу. Там наши специалисты ценятся. Мы обогнали на этом направлении весь мир на несколько лет…
Разговор был прерван стуком в дверь. На пороге появилась заплаканная женщина в белом халате и с сумочкой в руке:
– Доктор, он не узнает меня! – Слезы с новой силой потекли по ее бледным щечкам.
Не спрашивая разрешения, она прошла к столу и плюхнулась на стул:
– Я больше так не могу! Он что, издевается?
– Ни в коем случае. – Сытянов налил из графина воды, встал из-за стола, подошел к ней: – Выпейте.
Трясущимися руками женщина взяла стакан.
– Вы супруга Сангинова? – неожиданно спросил Антон.
Расплескивая воду, стуча зубами по стеклу, женщина закивала.
– А он не рассказывал вам, куда его возили похитители в Косово?
– Не помнил, – она отставила стакан в сторону. – Кажется, его напоили.
– Мы можем посмотреть на этого человека? – обратился с последней просьбой к Сытянову Родимов.
Сангинов лежал в палате, одна стена которой была выполнена из прочного стекла. Рядом с единственной кроватью стоял какой-то прибор. У окна – столик и стул. Все.
Девушка в белоснежной куртке и штанах открыла им двери. При появлении в палате сразу троих мужчин Сангинов заволновался. Он поджал ноги, потом сел. На голове была повязка, под обоими глазами синяки.
– Здравствуйте, – поприветствовал его Сытянов. – Как самочувствие?
– Скверное, – Сангинов заиграл желваками. – Приходила жена. Я знаю, что мы жили вместе. Она показывала альбом. Но у меня нет к ней никаких чувств. Чужая.
– Вы какую работу выполняли в Косово? – Родимов склонил голову набок.
