Вскоре Надежду погрузили в микроавтобус с красными крестами и под звуки сирены повезли в психиатрическую клинику. Она уже плохо соображала. Врач сделала укол, и клонило в сон. Ноги и руки стали ватными и плохо слушались. Тяжело было держать закрытым рот, из которого на грудь текла слюна. Где-то в глубине души, в затухающем сознании, ей было смешно. Санитары одели ее и собрали вещи. Поэтому перед дежурным врачом она предстала во вполне приличном виде.
– Вы знаете, где находитесь? – водя перед носом резиновым молоточком, спросил он.
– Да, – она кивнула. – Это психиатрическая лечебница.
– Значит, вы не первый раз оказываетесь в подобных нашему учреждениях?
– Первый, – Надежда прижала руки к вискам, пытаясь сосредоточиться. – Доктор, поверьте, я абсолютно здорова. Мне пришлось разыграть эту сцену с инопланетянами, чтобы попасть в милицию или к вам.
– Понимаю, – протянул с задумчивым видом психиатр и стал что-то писать.
– Я правду говорю! – Надежда уцепилась за кромку стола и приблизила лицо к доктору: – В Москву прибыла группа женщин, которые прошли обработку на территории Косово, с целью совершения теракта в метро.
– Откуда вам это известно? – не отрываясь от своего занятия, спросил врач.
– Я была вместе с ними, но на меня не подействовал ни гипноз, ни их препарат, который они добавляли в чай…
Неожиданно Надежда заметила, как, продолжая писать, доктор опустил левую руку под стол.
«Вызвал санитаров! – догадалась Надежда. – Что делать? Бежать? Бесполезно».
Несмотря на свое состояние, она отчетливо помнила, как ее заводили в здание. Три массивных двери были открыты ключом и тут же снова заперты. Это не считая высокого забора, окружавшего больничный двор, и охранников на проходной. Надежда не видела их из машины, но слышала, как они обменялись несколькими фразами с водителем.
– Я умоляю вас, выслушайте меня! – Надежда прижала к груди руки. – Или хотя бы дайте возможность встретиться с представителем ФСБ.
– Обязательно, – заверил ее доктор. – По ночам спите хорошо?
– Да, – закивала девушка.
– Вы можете вспомнить свой адрес?
– Конечно. – Она назвала улицу и номер дома.
В этот момент открылась дверь, выполненная в виде решетки, и в комнату вошла медсестра.
– Пока в седьмую, – доктор показал ручкой в сторону Надежды. – Назначение я сейчас выпишу.
– Пойдем, красавица, – медсестра устало улыбнулась.
– Валентин Сергеевич, – наконец разглядев на именной табличке, прикрепленной к левой половине груди, имя доктора, позвала Надежда. – Только, пожалуйста, выполните свое обещание!
– Конечно, – доктор встал, собрал листочки, аккуратно уложил их в пластиковую папку. – Немедленно свяжусь с кем положено и поставлю в известность о вашей просьбе.
– Спасибо, – еще не зная, верить или нет его заверениям, поблагодарила Надежда, направляясь вслед за медсестрой.
Антон добился разрешения присутствовать при допросе Виссара в институте имени Сербского. Помог, как всегда в таких случаях, Данила. Он быстро нашел общий язык со своими коллегами, и те согласились пойти навстречу представителям ГРУ.
Чеченец был помещен в отдельную палату с камерами видеонаблюдения. Стены до высоты человеческого роста были мягкими. Кровать, небольшой столик и табурет прикручены к полу.
Для начала сотрудники ФСБ просмотрели в ускоренном режиме запись. Их интересовало все. Как отреагировал террорист на задержание, поведение, эмоциональный настрой.
Было видно, что до утра Виссар не спал. Он слонялся из угла в угол своей клетки, подходил к дверям, роль которых выполняла обыкновенная решетка, долго смотрел в коридор, трогал запор, возвращался, садился на кровать, потом снова начинал ходить.
Под утро он все же прилег поверх одеяла и закрыл глаза. Спал или нет, неизвестно.
– Мы всадили ему двойную дозу транквилизаторов. Но, как видите, его организм на них никак не отреагировал, – пояснил врач, стоявший за спиной переодетых в штатское офицеров.
– О чем это может говорить? – не удержался Антон и сразу поймал на себе осуждающий взгляд Линева.
Но его коллеги отнеслись к вопросу по-другому. Они отвернулись от экрана монитора и с интересом уставились на врача.
– Могу предположить, что он попросту привык к подобным препаратам, – доктор стал теребить нижнюю губу. – Плюс сильнейший стресс.
– Давайте пройдем к нему, – нахмурился невысокого роста, почти полностью поседевший мужчина. Антон знал: это полковник ФСБ Иванов, курирующий по линии своей конторы данное дело.
Когда они вошли в палату, Виссар демонстративно улегся на кровать и закрыл глаза.
Иванов многозначительно посмотрел на своего более молодого коллегу. Тот подошел к чеченцу и тронул его за плечо:
– Вы можете говорить?
– Ничего не скажу, – пробубнил чеченец. – Уходи. Зря пришел.
– Назовите свое имя и фамилию, – продолжал, как ни в чем не бывало, мужчина.
– Я не помню, – ошарашил чеченец.
– Хорошо, – соглашаясь с ним, вздохнул мужчина. – Расскажите, что вы делали между девятью и десятью часами у сада «Аквариум»?
Неожиданно Виссар, проявив незаурядную прыть, вскочил с кровати. Сотрудник отпрянул, но лицо осталось спокойным.
