– Понял, – кивнул мужчина. – И все же порядок для всех один. Давайте пройдем в ординаторскую.
Генерал фыркнул, но подчинился.
Громила проверил документы, потом взял со шкафчика портативный металлоискатель. Проведя вдоль спины и живота Филиппова, шагнул к генералу.
Тот расстегнул пиджак и вынул из наплечной кобуры пистолет.
Громила молча переложил его себе в карман, после чего показал рукой в направлении двери.
– Ты дай нам возможность поговорить с ним с глазу на глаз, – шепнул Антон Даниле.
Тот понимающе кивнул. Он чувствовал себя неловко за действия своих коллег.
Они вошли в палату. Виссар лежал на спине, отвернув голову к стенке. Чеченец не изменил своего положения, даже когда Антон с Родимовым подошли вплотную. Антон сел на край кровати.
– Виссар, – он толкнул чеченца в бок, – разговор есть.
– Э-э! – чеченец неожиданно сел, вознеся руки к небу: – Достали со своими вопросами! Ничего не хочу. Жить надоело. Уходите!
– Виссар, мы знаем, что доктор Фролов и англичанин по имени Даниель Нусон вытворили с тобой…
– Что?! – почти взвыл чеченец и подался вперед с намерением вцепиться Антону в глотку.
Однако тут вступил в дело генерал. Несмотря на свой возраст и габариты, этот человек продолжал поражать спецназовцев своими возможностями. Большим и указательным пальцами правой руки он поймал чеченца за верхнюю губу и с силой сдавил. Тот ухватился за запястье, но попытка оторвать вцепившуюся мертвой хваткой руку Родимова только усиливала дикую боль.
– Слушай и запоминай, – Антон покосился на двери, которые представляли собой обыкновенную решетку, и наклонился к Виссару: – Теперь ты понял, что для своих командиров все вы – быдло. Ишаки войны. С вами можно делать что хочешь. Самое смешное, ты, жертвуя собой, семьей, будущим своих детей, идешь на преступления с твердыми убеждениями, что это во благо твоему народу. А те, кто руководят тобой и наставляют на путь истинный, почти боги. Опустись на землю. Они зарабатывают деньги. Терроризм – это очень хороший бизнес. Сбей ты самолет, на счет того, кто стоит за всем этим, упали бы миллионы. А твоя семья в Чечне до конца дней будет вынуждена влачить жалкое существование. Оглянись вокруг. Как теперь живут люди у тебя на родине? И кто ты? Тебя отдали в руки безумца-доктора. И что он с тобой сотворил?
Антон специально сделал акцент на последней фразе. Пусть Виссар думает, будто они знают, каким образом ему блокировали память. На самом деле, что с ним творил Фролов, он так и не рассказал, и никто не имел понятия, чего так боится чеченец. Невзирая на огромные усилия врачей, новейшие технологии и разработки, ему удалось вспомнить лишь часть своей прошлой жизни. Но и это, по заверению начальника отделения, большой прогресс. Обычно такие больные заново учатся жить. Фролов потратил на Виссара ровно столько времени, сколько необходимо, чтобы принудить в определенное время выполнить элементарную задачу. С памятью он работал неумело, либо были некачественные аппараты и оборудование. Но главное, чеченец твердо назвал адреса, перечислял явки, пароли, номера телефонов людей, занимавшихся обеспечением работы канала по перевозке из России в Приштину людей. Схема была обычной и даже известной как ФСБ, так и ГРУ. Самолетом из Москвы до Баку, где менялись документы и летевшие превращались в граждан Азербайджана, потом Стамбул, и уже оттуда – в Скопье, столицу Македонии, где жили несколько человек, оказывающих помощь в транзите наркотиков, секс-рабынь и прочих незаконных грузов в Косово. Там, в Приштине, также были люди, отвечающие за прибытие товара или людей. В общем, это был один из универсальных каналов, связывающий две криминальные структуры Европы и Северного Кавказа.
– Самоубийство у вас большой грех, – решил подлить масла в огонь Антон. – Так и придется жить тебе в страхе перед тем, что когда-то тот же Фролов в своих медицинских статьях или Нусон в мемуарах опишет сотворенный над тобой ужас.
– Там и раньше есть кому проболтаться, – впервые за все время подал голос Родимов. – Например, ассистентке доктора Галине. Четырем десяткам албанцев, инструкторам…
– Да, не завидую я тебе, – с сочувствием глядя в округлившиеся от боли глаза чеченца, медленно протянул Антон.
Между тем Родимов медленно отпустил губу. Она стала белой как мел. Виссар осторожно потрогал ее, поморщился:
– Никому не говори, что было…
– Я не за этим пришел, – Антон переглянулся с генералом. – Как бы ты поступил, если тебе вдруг удастся бежать?
Глаза чеченца сузились. На скулах заиграли желваки. Лежавшие поверх одеяла кулаки сжались, отчего на запястьях проступили синие жилы.
– Я не помню, где раньше жил, кто мои мать и отец, но знаю, что дом в Чечне, есть двое детей, жена Нанаш… Ее, как тебя, во сне вижу. Только лицо…
– А Фролова и Нусона ты не забыл? – осторожно поинтересовался Антон.
– И бабку вонючую помню! – он закрыл глаза, запрокинул голову и тихо завыл. – Сто лет женщине. Совсем мертвая… С кровати много лет не вставала. Черная…
– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил Антон.
