Тридцать второй - тридцать третий годы. В Европе есть реальная возможность остановить германский нацизм. Насколько она реальна? Кто стоит за зарождением нацизма? Что может им противопоставить попаданец в журналиста Михаила Кольцова наш современник? Ответы найдутся в этой книге.
Annotation
Тридцать второй - тридцать третий годы. В Европе есть реальная возможность остановить германский нацизм. Насколько она реальна? Кто стоит за зарождением нацизма? Что может им противопоставить попаданец в журналиста Михаила Кольцова наш современник? Ответы найдутся в этой книге.
Мы, Мигель Мартинес. Объективная реальность.
Глава первая. Что делать, и кто виноват
Глава вторая. По ком звонят твои колокола
Глава третья. За страх или за совесть?
Глава четвертая. Красный Бонапарт
Глава пятая. Казнить нельзя помиловать
Глава шестая. Заложник
Глава седьмая. Арбатские мотивы
Глава восьмая. Пороховой комитет
Глава девятая. Сны Веры Павловны
Глава десятая. Из дальних странствий возвратясь
Глава одиннадцатая. Текущие проблемы
Глава двенадцатая. Веймарский узелок
Глава тринадцатая. Мюнхенская рапсодия
Глава четырнадцатая. Объединённый фронт
Глава пятнадцатая. Выборы, выборы, кандидаты…
Глава шестнадцатая. Подготовленный визит
Глава семнадцатая. Жаркое лето в Харбине
Глава восемнадцатая. В фокусе интересов
Глава девятнадцатая. Китайский гамбит
Глава двадцатая. Узелок завяжется
Глава двадцать первая. Гений черного пиара
Глава двадцать вторая. Не всё решают деньги
Глава двадцать третья. Пражская осень
Глава двадцать четвертая. Москва, как много в этом звуке
Глава двадцать пятая. Над Москвой облачное небо
Заключение
Мы, Мигель Мартинес. Объективная реальность.
Глава первая. Что делать, и кто виноват
Влад Тарханов
Мы. Мигель Мартинес. Объективная реальность
Вступление
Москва. Патриаршие пруды
3 июля 1932 года
— С вами очень сложно работать, Миша.
Человек, произнесший эти слова ничем особо не примечателен. Обычный совслужащий, бюрократ нового времени. Одет в военный френч, вот только никакой армейской выправки в нём ни на грош, пивной животик, жиденькая козлиная бородка, круглое лицо с чуть брезгливым выражением, пенсне на носу, вот только мне показалось, что стекла у него самые обычные, нету в нем ни близорукости, ни дальнозоркости. На почти лысой голове непримечательный картуз, который мужчинка снимает, протирая вспотевшую лысину клетчатым носовым платком. В руке он держит портфель, изрядно потрепанный, набитый какими-то бумагами. Если у него и есть какое-то оружие, то только в портфеле. Но это, как раз вряд ли. Это — связной. А не киллер, и то, что сейчас происходит, всего лишь третий акт Марлезонского балета под названием «торги». Он назвал пароль и назвал себя Семеном Михайловичем. Мог назваться и Армагедонном Вулкановичем, с тем же успехом.
— Семен Михайлович! Вы поймите меня правильно… Мы все рискуем, но я рискую намного больше других. Пока эта папка лежит себе тихим грузом, мне практически ничего не угрожает. Это же был мой «пояс безопасности». Как только я отдаю ее вам, за мою жизнь нельзя будет отдать и полушки. Да, я не хочу продешевить.
— Миша, но наша организация не имеет в своем распоряжении сокровищницы Креза. Вы же умный человек. вы должны понимать, что вещь стоит столько, сколько за нее готовы заплатить. И ни копейки больше!
— Ну да, я эту папку на аукцион Сотбис выставить не смогу. Тут вы правы. А лот был бы премиальный. Думаю, что корона Российской империи просто нервно курила бы где-то в сторонке.
— У вас извращенное чувство юмора, Миша. Это наше последнее предложение…
— Тогда… Должность главного редактора «Правды» будет моей, это точно?
— Это мы можем гарантировать.
— До или после того?
— После. Сейчас конъюктура не настолько благоприятна. Это раз. И второе, сейчас эта должность — пешка, которой необходимо будет пожертвовать. Как только в газете выйдет этот материал, вы же понимаете, что будет с главредом?
— Вам есть смысл не сосредотачиваться только на этой газете. Должно быть еще несколько источников. И один из них — массовые листки с коротким изложением этих материалов.
— Миша, не учите нас работать…
— Не буду. Согласен.
— В таком случае нам остается оговорить сроки передачи и место.
— Одиннадцатое вас устроит?
— Более чем! Прекрасно. Тогда мы поступим следующим образом…
Глава первая
Что делать, и кто виноват
Москва. Кремль. Кабинет Сталина.
13 июня 1932 года
На столе вождя мерно тикает метроном. За окном кромешная темень. Иосиф Виссарионович курит трубку, медленно прохаживаясь вдоль стола. За которым четверо. Один из них, невысокий худощавый молодой человек крепко спит. Трое мужчин сидят напротив, и все они в состоянии, близком к шоку.
— Перед тем. как вы сформулируете свое заключение, хочу заметить такую вещь, подписку о разглашении вы давали. Вот только сейчас она уже не имеет никакого значения. Потому что эта информация означает смертельный приговор. Вы это понимаете?
Трое кивают головами, особого энтузиазма слова вождя у них не вызывают.
