Следующие дни вышли одним смазанным нечетким пятном. Элизабет сновала между офисом поверенного, редакционным аквариумом и домом Боуза. Подчищала рабочие хвосты, подписывала документы и настойчиво уговаривала дядю Пита согласиться отправиться на пару недель к морю, обещая присоединиться чуть позднее. Лгать она всегда умела отменно. А по ночам, задыхаясь от наслаждения, шептала имя Морса. И засыпая в объятьях Смерти, ощущала, насколько прекрасна жизнь. И спокойные, с легким ироничным ароматом мысли, погружали ее в крепкий сон – без кошмаров и дребезжащих каруселей. Должно быть так и засыпают люди, которые поступают правильно.
– С Днем рождения, Элизабет, – прошептал он в то самое утро.
Слова прозвучали набатом. Осознание накрыло слишком резко, а страх, что она успешно заталкивала поглубже последние дни, вновь затопил сознание. Одно дело умереть, другое – дышать, зная, что вот-вот умрешь.
По плану. Четко, мать его, выверенному плану.
– Тебя ждут мистер Мастерс и мистер Стерн. Они тоже хотят тебя поздравить. – Успевший не только встать, но и привести себя в неизменно безупречный порядок Роберт протянул халат. – И у них самый большой пирог с пеканом из всех, что я видел. Думаю, нужно сварить кофе.
– Мне страшно, – времени на пустую браваду не было, поэтому она сказала, как есть. В конце концов, что им теперь друг от друга скрывать? – Очень страшно.
– Мне тоже, Элизабет, – Морс оставил на ее щеке легкий поцелуй и прикрыл глаза. – Но вчера после бутылки вина я дал тебе слово, что сделаю все, чтобы твои близкие ни о чем не догадались. Ты взяла с меня это слово.
– Да. – напоминание о бутылке вина подняло волну головной боли, и Стоун поморщилась, свешивая босые пятки с кровати. – Но одно дело – планировать смерть, а другое – умирать. Разве нет?
– Не знаю. Я свою не планировал. – Просто ответил он. Морс хотел добавить что-то еще, но передумал и скрылся дверью.
Вскоре из гостиной донесся топот: квартиру оккупировали шумные соседи, а запах свежего пирога заставил сглотнуть слюну и пойти в ванную.
Голос Мэтта звучал отменно, даже когда он пел глупую поздравительную песенку. Глаза Филиппа были удивительно глубокими и красивыми, даже когда он украдкой смахивал быстрые слезы. Каждый год 20 марта в 2В собиралась неизменная компания – одна хмурая именинница, один заспанный рокер, один восторженный ученый и одна сияющая рыжеволосая веснушка. Но сегодня вместо хохочущей Рейчел в гостиной возвышался сдержанно улыбающийся мистер Морс. Уловив настроение Фила, Элизабет подняла чашку:
– За Рейчел.
– За Рейч. – Эхом отозвался мигом помрачневший Мэтт.
И утро испортилось окончательно: скомкано попрощавшись, Мастерс и Стерн поспешили разойтись по своим квартирам. И их осталось двое.
– Мне жаль, Элизабет. – убирая остатки пирога в холодильник, прошептал Роберт. – Мисс Боуз была замечательной.
– Мне тоже. Но я не сильно от нее отстаю, – через силу улыбнулась Стоун. – Ладно, к черту. Пойдем.
– Ты готова?
– Да. – Прошептала она и отвернулась, пряча полные отчаянного страха глаза. – И нет.
Морс лишь кивнул: они планировали это заранее, но он искреннее надеялся отложить тягостный момент. Вот только времени было плевать – стрелка часов неумолимо ползла к 12, напоминая о том, что полдень уже наступает на пятки. Таинственный Жнец, имя которого Элизабет нехотя выговорила накануне, не появлялся всю неделю, и это настораживало. Если он наблюдал, а он совершенно точно наблюдал, то уже давно догадался, что мисс Стоун, подобно американским спецслужбам, не ведет переговоров с террористами. И чутье подсказывало – так просто безумный кукловод свою мечту не оставит: на карту было поставлено слишком многое.
Худшие опасения оправдались. Эдвард Тернал ждал их у могилы Бенджамина и Оливии Стоун. Кутаясь в светло-бежевое пальто, спокойно созерцал водруженный на гранитный камень маффин с одинокой свечкой.
– С Днем рождения, Элизабет! – порывшись в карманах, Тернал выудил зажигалку и поджег фитиль. – Надеюсь, вы загадаете долгую и счастливую жизнь.
– Загадай сам, – выплюнула Стоун. – Ты стоишь на могиле людей, которые умерли по твоей вине. Ты знаешь, как он умер? – Она кивнула на высеченное в камне имя. – Отец повесился. А там, чуть дальше – могила моего дедушки. У него хватило сил похоронить их, но не хватило сил жить дальше. Вся моя семья мертва. Из-за тебя.
– Поэтому ты должна понимать, Элизабет, – Тернал поднял руку в светлой перчатке, прерывая поток ругательств. – Кто, как не ты, должна знать, какова смерть. Кто, как не ты, должна осознавать ее несправедливость. Разве тебе не хочется, чтобы люди, которых ты любишь, жили? Разве не хочешь жить сама? С ним. – Эксперт по смерти перевел взгляд на застывшего Морса: – Он сможет остаться с тобой. Навсегда. Будет носить тебе вино и выпечку из той милой булочной. Вы будете ходить на концерты мистера Мастерса и лекции мистера Стерна. Будете вместе. Вечно. Разве ваша любовь заслуживает пару жалких месяцев? Разве она не заслуживает всего времени мира?
