Увидев, как паркуется машина, она оставила свое любимое занятие и отправилась навстречу сыну. Филипп, заметив, как мать спешит к нему, расплылся в улыбке.
— Сынок, как я рада, что ты приехал! Ты один?
— Да.
— А что такое? — с хитринкой в голосе спросила она.
— Приехала подруга Алисы из Египта. Оставил их, чтобы пообщались, пошушукались. Ты же понимаешь: им нужно пооткровенничать, а мое присутствие будет смущать.
— Какой ты деликатный.
Филипп приобнял мать и поцеловал в щеку. Они поднялись по ступенькам, он открыл дверь и пропустил ее вперед. Отец, услышав их голоса, уже торопился на своей коляске, а Милорд радостно поскуливал, махал хвостом и прыгал, касаясь лапами груди Филиппа.
— Милорд, ай, как ты соскучился… Хороший мой, — трепал его по холке Филипп.
— Ты как чувствовал, что мы собираемся обедать, — говорил Григорий Александрович. — Я поджидал мать, не люблю один трапезничать, а тут и ты подоспел. Какая радость для нас! Мария уже накрыла на стол. Иди скорее мой руки да будем садиться. Тогда и побеседуем.
Отец покатил коляску в столовую, а Софья Егоровна поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы переодеться.
Вскоре все собрались за овальным столом.
— Наконец-то семья в сборе, — радовалась мать, привыкшая, что сын раньше навещал их чаще.
Филипп принял торжественный вид и сразу объявил:
— Дорогие мои родители, мы с Алисой завтра подаем заявление. Можете готовиться к свадьбе.
— Как к свадьбе? Уже?
— Да, я хочу, чтобы она стала моей женой официально.
Софья Егоровна растерянно смотрела на мужа, осмысливая новость. Она хоть и пыталась в последнее время морально подготовиться к такому развитию событий, сейчас все же не знала, что сказать. Пауза затягивалась.
— Сынок, — наконец произнес отец, который сразу смекнул, что Филипп ждал от них радости, и решил разрядить обстановку. — Поздравляю тебя. Если ты решил, значит, так тому и быть. Будем готовиться.
Мать печально смотрела куда-то мимо сына и мужа. Она погрузилась в свои мысли, а потом тихо произнесла:
— Опомнись, сынок…
Это было сказано вежливо, но холодно. Наконец, взяв себя в руки, она перевела взгляд на него и долго смотрела, будто хотела проникнуть в душу. Не в силах выдержать осуждающий взгляд матери, Филипп отвернулся и хотел было уйти, но отец его остановил.
— Филипп, не горячись. Мы с матерью много говорили на эту тему. Она привыкла к Эрике, и та ей по душе. Другую невестку принять сложно. Дай ей время. Все будет хорошо. Тем более Эрика была у нас недавно и сказала, что Алиса ей понравилась. Это надо же: набраться мужества, отойти на второй план, несмотря на то, что продолжаешь любить мужчину.
Филипп снова опустился на стул и продолжил ковыряться в тарелке. Такое отношение матери к Алисе его обижало.
Софья Егоровна молча ела. Ей снова вспомнилось, как в молодости мечтала выйти замуж за состоятельного мужчину. В ту пору она твердо знала, что для этого нужно иметь хорошее воспитание и связи. А когда на вокзале случайно встретила Григория Александровича, поняла, что это тот человек, который ей нужен. Потом убедилась: его послал сам Бог. Когда она выходила замуж, у нее не было ни гроша, только симпатичное личико, фигура и достаточное количество ума, чтобы очаровать мужчину. Осведомленная обо всех способах обольщения, она сейчас не сомневалась в том, что Алиса проделала нечто подобное. Мужа она полюбила позже, когда узнала, какой он благородный и добрый. Григорий выполнял все ее прихоти, задаривал подарками до такой степени, что она сама себе завидовала. Сын вырос и стал копией отца. Это всегда ее беспокоило. «Мои худшие опасения сбылись, — думала теперь она, — только сын сказал, что девочка эта богата, а я была бедная. Но тогда и время другое было. Родители перешивали для меня платья старшей сестры, и я всю жизнь ходила в обносках».
От этих воспоминаний Софья Егоровна смягчилась, глаза ее потеплели, на губах появилась слабая улыбка.
— Хорошо сын, решил жениться — женись. Когда определитесь с датой, начнем приготовления. Бог с ним, с этим министром. Ты умный, всего добьешься сам.
— Я знал, что ты у меня самая лучшая мама на свете! Ты всегда меня понимала, а тут вдруг такое отрицание моего выбора.
Филипп встал, обнял мать, потом подошел к отцу, и они пожали друг другу руки.
— Теперь я спокоен, могу с Алисой приезжать к вам каждые выходные. Она ведь девушка умная и чувствительная, сразу все поняла. Очень переживала и не хотела вас тревожить, понимая, что ты, мама, не хочешь ее видеть. Представляешь, каково мне оказаться между двумя любимыми мною женщинами?! Ты же хочешь, чтобы я был здоров и сердце мое не болело?
— Конечно, Филипп. Пусть Алиса приезжает. Ты же знаешь, как нам тебя не хватает.
Мария, подававшая блюда и уносившая пустую посуду, слушала беседу хозяев. Десять лет она служила в этом доме и к Филиппу испытывала самые нежные, почти материнские чувства. Услышав, что Софья Егоровна согласилась на свадьбу, не удержалась и захлопала в ладоши.
