И показал рисунки богини Тарэн. Только Авва внимательно посмотрел на содержание рисунков, как бы запоминая образ богинь.
─ Оказавшись на оберегах вместе с дочерью, она будет охранять от нападения любых воинов. ─ закончил свою мысль монах.
Порывшись в бумагах, он нашёл другой лист и показал его им. ─ У богини Тарэн есть дочь – многоликая богиня огня, домашнего очага Найки-Эва. Её детьми являются языки пламени мирного укрощения огня, который согревает жилище и позволяет готовить пищу. В отличие от матери, она изображена в металле с пальцами вместо когтей и с благодарными людьми по бокам. Она стоит на головах жертвенных лосей. На лбу богини находится солярный и родовой знак. Это женское божество.
─ Нам сказали добыть два оберега. ─ вдруг произнёс третий купец по имени Евнап. ─ Зачем нам слушать дебри о богах? Нам хватит и этих двух богинь!
Монах остановился, смотря на купцов, которые открыто усмехались.
─ Спасибо, Исидор. Ты открыл нам глаза на двух самых грозных богинь, обереги которых мы должны где-то найти! ─ произнёс Авва, кладя в руку монаха серебряную монету. ─ Прости нас! Времени у нас, итак, в обрез.
Купцы повернулись и, усмехаясь по какому-то поводу, вышли из кельи.
─ Авва, ты лучше всех нас понял, что нужно нашему императору. ─ произнёс Варда, видя кивок головой Евнапа. ─ Давай, ты этим вопросом занимайся. Если тебе понадобится какая-то помощь, то мы готовы скинуться.
─ Есть у меня один человечек. ─ Авва криво улыбнулся. ─ Давайте так: я переговорю с ним, а потом назову нужную от каждого из вас сумму!
─ Вот еврейская морда! ─ произнёс презрительно Варда, как только Авва отошёл достаточно далеко. Бровь его поднялась, а лицо вытянулось. ─ Красиво сделал себе деньги!
Евнап только кивнул головой. Через мгновение они расстались.
─ Вставай и торопись, предок мой! ─ шёпот Светланы услышала Павлина и с удивлением посмотрела на ту, которая, закрыв глаза, призывала своего предка к тому, чтобы был готов к отражению происков врагов. ─ Не иначе как враги собрались повредить твоё святилище и украсть обереги!
На экране компьютера высветилось городище на холме у реки Великая Ворона.
Белава проснулся с больной головой. Выглянув в окно, он увидел восходящее солнце и вздохнул.
Не понимая, почему это сделал, двадцатичетырёхлетний Белава рассматривал странное сочетание облаков на небе. Почему-то два расходящихся рукава тёмных облаков, закрывавших восходящее светило, невольно вызвали у него тревогу.
─ Что-то в нашем мире происходит не то! ─ подумал он. ─ И это не одно, а целых два! Что же это такое?
Но свет восходящего солнца слегка успокоил его.
Снова голова напомнила о себе: было такое ощущение, что кто-то посторонний, поселившись в ней, настойчиво требовал особого внимания к святилищу и оберегам, а также к нападению какого-то врага.
─ Ну, нападения врага мы не особенно боимся! ─ подумал он, вспомнив об обереге богини Тарзн, которая не один раз их спасала.
Быстро умывшись и перехватив на ходу еды, он вышел из дома, держа путь к святилищу, которое располагалось в левой части городища.
Не прошло и десяти минут, как Белава оказался в левой части городища, вокруг которого росли не сильно высокие деревья, где и расположилось святилище. Обычно ведун Никола его охранял и проводил свои обряды, но в этот раз там никого не было. Его жильё вместе с другими располагалось рядом со святилищем.
Безотчётно Белава направил своего коня к дому, чтобы поздороваться с Николой и спросить его, почему в его голове поселилась тревога. Спрыгнув с коня и привязав его к одному из кольев, Белава вошёл в рядом стоящий со святилищем дом.
Тревога его возросла, стоило только увидеть, что ведуна на месте нет.
─ Может, он на святилище? ─ спросил он у самого себя, повернувшись и выходя из дома.
У святилища он оказался быстро, так как оно располагалось рядом с его домом.
В отличие от обыкновенных святилищ, это было огорожено из-за того, чтобы люди просто так в это место не заходили. К тому же оно находилось на большой поляне, окруженное забором. В центре его стояли столбы, изображающие богов.
Белава знал одну особенность ведуна Николы: тот любил шаманизм, ему переданный его предками саками, соединённый со славянским язычеством. Вот и здесь, в святилище, два крайних столба были заняты двумя большими плакатами из льна, на которых были размещены изображения богини Тарэн и её старшей дочери.
Только в этот раз в самом центре святилища у не горящего огня лежал сам ведун, обливаясь кровью. Потрогав пульс у него, Белава обнаружил, что тот ещё жив. Осторожно перевернув его так, чтобы тот не захлебнулся своей кровью, Белава взял суховатого и небольшого ростом ведуна на руки и понёс его в избушку, где и положил на деревянную кровать. Дав ему попить воды и вытерев кровь с головы, Белава перевязал его и стал ждать, когда тот очнётся.
