Лео прав — он идиот! И получил виконт по морде не за свои слова, резкие и справедливые, а за то, что медлил и не развернул коней сразу, как только понял: их кавалькаду, сопровождающую повозку с Тельмой, никто не преследует. Группа наемников, замеченная еще в городе, против ожиданий не купилась на виртуозный подлог с объектом их пристального внимания. Не успей Белая ведьма высадить девушку в лесу, не перестрахуйся — не держал бы он её сейчас в своих объятиях…
Крякнул жалобно пернатый под накидкой, прижатый Анной руками к своей груди, приводя всех остальных склонившихся над ними в чувство. Загомонили наперебой.
«Деточка!..»
«Нашлась!..»
«Аннушка, ты цела?»
«Люблю тебя…»
«А как зовут птичку?»
Слова сорвались с его языка и утонули в потоке простых, бессмысленных и банальных фраз брата и ведьм. По лицу девушки было не понять: услышала ли она его?
«Я хочу домой…»
Рихард смог прочитать по губам просьбу, сказанную очень тихо. А потом она мучительно застонала, и лицо исказила гримаса боли.
Больше не медля ни минуты, поднял бессу на руки и быстрым шагом направился к карете.
«Уже отправляемся, милая, потерпи…»
О каком доме она говорила? Тогда смысл просьбы прошел мимо его возбужденного мозга, но сейчас все ранее сказанное или случайно оброненное ею складывалось в картину, поражающую воображение.
Отъезд в Виннет маячил наказанием свыше, но это было неизбежной необходимостью. Неделя. Всего одна неделя для разрешения вопроса, требующего его личного присутствия. Карре-старший не обрадуется выбору племянника, и Рихарда ждет трудный разговор. Но он готов. Готов бороться за свое счастье.
— …Я не хочу, не желаю иметь от этой потас… детей! — Полный отчаяния шёпот был слишком громким в череде невнятного шелеста голосов, прорывающихся сквозь дрему, и окончательно разбудил меня. — От самого факта, что придется ложиться с ней в постель, выворачивает наизнанку. Чувство гадливости возникает при взгляде на неё и стоит вот тут, у глотки.
Голос Лео оборвался, на последнем слове. Представила, как виконт при этом ткнул двумя пальцами себе в шею над кадыком, наглядно демонстрируя степень неприязни к женщине.
— Не вижу трагедии. Она не мыслит жизни без столичного общества, ты прекрасно себя чувствуешь в своем имении. Живите себе спокойно каждый в своем мире.
— Рич, тебе мало того позора, коим она покрыла нашу фамилию? Теперь еще пойдет слава обо мне как о муже-рогоносце?
— Переживешь. К тому же у тебя будет отличный повод разорвать брачные узы, ссылаясь на многократные измены второй половины и нарушение ею супружеских клятв, данных перед богами.
— А в случае…
— А в случае её решения остаться подле молодого мужа предложи ей изначально такие условия совместной жизни, что она, не консумируя брак, сбежит от тебя, не успеют высохнуть чернила в храмовой книге. О, настоятельно предложи ей морское путешествие в качестве свадебного подарка.
— Её не укачивает, — убито констатировал мужчина.
Нездоровое, жадное, чисто женское любопытство разгоралось. Коль разговор идет о браке, то, следовательно, Карре не желает иметь ничего общего с невестой — красавицей Софией. Отчего же такая неприязнь? Я ведь никогда его не спрашивала о ней.
— Скоро наступит время штормов, — убежденно вещал Моран его милости. — Уверен, перспектива болтаться на корабле в обнимку с ведром не приведет её в восторг. Подумай, тут вариантов много, время у тебя еще есть. А через год подашь на имя короля прошение о разводе.
— Тогда уж сразу на Дикий континент. На экскурсию. Может, потеряется где.
Послышался тихий смешок обоих братьев.
Ого! Какие кровожадные планы вынашивают коварные злодеи! После этого мне еще больше захотелось узнать историю нимфы с длиннющими ресницами и чарующим голосом.
— Что делает баронесса?
— Она с Офрой на кухне, варит снадобья. Птица с ними, развлекает их песней… про какой-то остров Чанга. И что жить там легко и просто. Насколько я знаю, у нас таких нет.
Я не выдержала и улыбнулась.
— Чунга-Чанга, — уточнила, открывая глаза.
Лео от неожиданности дернулся так, что ножки кресла проехались по паркету.
— Аннушка… — подался он ко мне всем своим радостным настроем.
— Сходи за Тельмой, — непререкаемо распорядился его кузен, перебивая на полуслове.
— Вот ты… — возмутился было Леонард, но все-таки вышел, оставив нас одних.
Его сиятельство аккуратно взял мою ладонь двумя руками, поцеловал и начал легонько поглаживать пальчики.
— Долго я спала? — уставилась на макушку мужчины, склонившегося надо мной.
— Обед уже прошел.
Рихард поднял лицо и устремил на меня взгляд, в котором читалась такая вина, что мне даже стало его жалко.
— Что?.. — в беззвучном вопросе шевельнулись мои губы.
