Вуефаст, который и занимался непосредственно допросом, оказался мастером своего дела. Он знал, где именно жечь железом так, чтобы как можно быстрее сломать человека и при этом не нанести ему серьёзных травм. В результате трое пленников на следующее утро чесали на лыжах так, что остальные за ними еле успевали. При этом они буквально мечтали угодить варягу, проведшему с ними «разъяснительную» работу, о побеге и не помышляли.
Охранников ехало четырнадцать человек. Гудыма с его плечом пришлось оставить, а вот Ходинец заявил, что пускай он и не обоерукий, но меч в левой руке держать умеет, а щит на правую повесит, тем более правая у него сильнее. По мнению Молодцова, Ходинец один стоил пятерых таких, как он, и с одной рукой. Так что присутствию в отряде всех профи Данила был несказанно рад.
Двигались по лесу быстро, засад не опасались – все подопечные колдунов должны были быть на Празднике. А вот ловушки представляли серьёзную опасность. Два раза отряду пришлось обходить волчьи ямы, один раз Данила углядел на дереве метрах в четырёх бревно с кольями – такая дура могла бизону все рёбра переломать, а от человека и мокрого места не оставила бы.
Но благодаря пленникам все ловушки удалось успешно миновать.
К капищу вышли ночью. Отряд в темноте вели Шибрида и Скорохват, которые видели ночью как кошки. Данила переживал, что темнота станет для него проблемой, но когда увидел капище, волноваться перестал.
Увидел, если точнее, он только частокол вокруг, но в просветах между брёвнами мелькали яркие всполохи, а ввысь на десятки метров взлетали тысячи искр. На капище разожгли огромные костры.
Данила осмотрел частокол и был приятно удивлён отсутствием стражи на стенах. В лес пялились только десятки черепов: бычьих, волчьих, медвежьих, висящих на зубцах ограды.
– Даниил, – рука Жаворонка еле коснулась плеча Данила, – батька на совет зовёт, расскажет, как колдунов бить будем.
Молодцов кивнул и пошёл вслед за собратом, уже ощущая азарт предстоящий схватки. В крови побежал адреналин, тело стало лёгким и подвижным.
Тактический план нападения батька нарисовал палочкой на снегу. Атаковать планировалось с двух сторон, чтобы внести больше сумятицы и паники.
Когда Воислав ставил задачу, со стороны капища раздался такой инфернальный вой, что даже матёрых варягов пробрало. Не человеческий крик, не звериный, а звук, проникавший внутрь тела до самых костей, вызывающий предательскую слабость и дрожь в конечностях. И вот здесь Данила крепко задумался: а сколько народу там, на капище? Сотня, две? А их в лесу неполных два десятка. Да куда они собрались рыпаться?!
– Ну что, брат во Христе, не боишься? – неожиданно спросил Воислав у Молодцова. От сильного и уверенного взгляда батьки у Данила потеплело на душе.
– Не-а, – ответил он легко и с улыбкой.
Варяги тоже подобрались, приосанились. Если уж последователь милосердного Христа не боится колдунов и божков смердов, то им, воинам Перуна Молниерукого, и вовсе стыдно чего-то опасаться.
– Ну тогда с богом, браты, – сказал батька.
Отряд разделился на две части. Данила, конечно, оказался в команде с Клеком и Жданом. Вдевятером они выскользнули из леса, пригибаясь, помчались к стене. Ловушки перед стеной не было, по крайней мере, их не ожидали встретить.
На бегу варяги и те из обережников, кто был особо искусен в метании копий, стали бросать сулицы через частокол, на звук. Ух какой с капища донёсся вой, но уже не наполненный мрачной силой. Это были крики десятков напуганных и раненых людей.
Приказчики Путяты первыми добрались до стены, взяли в четыре руки щит, на него запрыгнул Скорохват. На щите его взметнули вверх, дальше Скорохват сам подпрыгнул и перелетел частокол.
Следующим на очереди был Клек: толчок, прыжок, и варяг-десантник отправился в полёт. Затем на щит запрыгнул Ждан и тоже проделал похожую операцию, но не так красиво.
Дошла очередь и до Данилы. Нет, ранее обережники отрабатывали ускоренное десантирование с двухметрового борта ладьи прямо на землю. Но тут другое…
Молодцов на секунду затормозил (страшно, блин!), но потом азарт толкнул его вперёд. Делать нечего, его братья уже там, прыжок и… Главное, кураж поймать – и всё получится.
Как только нога Данилы коснулась щита, сильные руки толкнули его вверх. Он даже ощутил некое подобие невесомости, но не растерялся, сам толкнулся от щита, и вот он – краткий миг полёта.
У Данилы замерло сердце, перед ним на долю секунды открылась страшная суматоха на капище, сотни бегающих в разные стороны людей, три гигантских костра, три деревянных идола и большой деревянный барак на другом конце площади.
Всё это запечатлелось в памяти Молодцова, как фотография, но потом в опасной близости мелькнули зубцы частокола и острые рога черепов, висящих на нём. Данила поджал ноги, грохнулся на настил за частоколом, не удержался, рухнул опять – уже на землю с высоты двух метров, но вовремя сгруппировался и вроде бы ничего себе не сломал.
Данила перекатился вперёд, гася инерцию падения, вскинулся в боевую стойку и попотчевал ближайшего обитателя капища топором в грудь.
