шое спасибо», или (уважительно) «Вы были великолепны!»
А как вам понравится следующее:
«Видал, как у меня здорово получилось?» или:
«Слава Богу, справились».
Вот избранное из услышанного:
«...почему гобоист вступил так поздно, я ведь ему говорил еще на репетиции...»
«Sorry... Простите, я в конце поспешил...»
«Ничего было, но каденция мне все равно не нравится».
«Невозможная публика: так шумно и этот кашель!..»
«Рояль расстроен и зал ужасный!»
А можно ли представить, что это рукопожатие означает просто:
«Добрый вечер!» или: «Напомните еще раз, как вас зовут? Я снова позабыл».
«...приятно было познакомиться, к сожалению, я не говорю по-французски».
«Разве это не лучший концерт всего турне (сезона, жизни)?»
Есть варианты для исполнителей самоотверженных и самовлюбленных; и как часто встречаются ситуации, в
которых приведенные слова соответствуют обстоятельствам, игре, уровню исполнения.
Прежде чем покинуть подмостки, вспоминается всякое, что случалось пережить на авансцене (Евгений
Мравинский сравнивал ее с гильотиной). К примеру, в Вашингтоне. В программе стоял концерт Бетховена.
Путешествуя по Америке, я хоть и играл его с Английским камерным оркестром уже в
117
десятый раз, волнение по-прежнему не покидало. Бетховен все же, концерт концертов. Дирижер сэр Чарльз
Макеррас с его консервативной манерой не вызывал у меня большого восторга. О вдохновении следовало
заботиться самостоятельно, находясь как бы на самообслуживании. Закрыв глаза, в надежде на то, что муза
посетит меня в темноте, я несколько секунд пребывал вне времени. Но вскоре мой взгляд скользнул поверх
пульта и наткнулся на... собаку в первом ряду партера! В ужасе я попытался сосредоточиться на нотах. Кто
знает, что еще может произойти. Откуда мне было в тот момент, посреди исполнения, знать, что в Кеннеди-центре есть места для слепых?
Следующий эпизод — тоже из разряда мелочей — разыгрался в Риме, во время выхода на аплодисменты.
Внезапно я увидел, что мужчина в первом ряду держит плакат: «Lai dzîvo brîva Latvia» — «Да здравствует
свободная Латвия». Здесь что, демонстрация? Меня хотят втянуть в политику? Или рядом с собором св.
Петра, вдали от родины, живет преемник латышского президента? Странные мысли проносились в голове.
Но главное: какое все это имело отношение к Альбану Бергу? Нет, невзирая на всю симпатию к свободной
Латвии (моя родина получила статус независимого государства лишь спустя несколько лет), я не испытывал
в тот момент ни малейшего патриотизма.
Если забыть о собаках и демонстрациях, речь идет чаще всего о привычных происшествиях:
— фрачный пояс сваливается на глазах у публики;
— рвутся струны. Что делать? Наверняка вам слу-
118
чалось это видеть и некоторые думали: «Бедняга, вот не повезло». Но и: «Ну, он видно не очень-то готовился к концерту. А цены на билеты, между прочим, не маленькие!» Тот, с кем произошла авария, в этот
момент лихорадочно соображает: «Может быть, удастся дотянуть до конца? Часто ли мне будет нужна эта
струна?» Паганини-то доигрывал собственные сочинения, и кто знает, как он там выкручивался!
«Попробовать одолжить у концертмейстера его скрипку? Что у него за инструмент? И даст ли?» Известны
случаи, когда солист в аналогичной ситуации получал от концертмейстера отказ.
Но и получив другой инструмент, вы бываете как правило поражены звучанием: «Боже, я не могу извлечь
ни одного нормального звука отсюда! Как только играют на этом ящике? Подбородник ужасный и давит к
тому же немилосердно. Скрипка не настроена. Что теперь?»
В лучшем случае публика вне себя от восторга. «Смотри, он и на чужом инструменте может играть». Случай
в Танглвуде с японкой Мидори, у которой на одном концерте лопнули сразу две струны, облетел всю
мировую прессу и даже послужил ей дополнительной рекламой. У экзальтированно играющего Миши
Майского однажды порвались три струны. Зато после концерта, во время ужина этот вечно повторяющийся
вопрос: «Вы были готовы к чему-то подобному? Заранее готовите запасные струны, смычок?» Должен, к
сожалению, разочаровать. Хотя Миша нынче и выходит на сцену с аккордом струн, как бы говоря:
«Посмотрим, кто кого сегодня — я их или они меня...». На самом деле чувст-119
вуешь себя как бы зажатым автоматической дверью. Или же: осколки стакана на полу, содержимое на
брюках. (И то и другое лично и неоднократно испробовано.) Короче говоря, ситуация аварийная.
Еще хуже, если играешь не с оркестром, а соло или с одним партнером. Тут на поддержку рассчитывать не
приходится. Пианист, услышав дребезжание порванной струны, делает кислое лицо и хладнокровно
продолжает играть. А ведь катастрофа происходит без малейшей вины со стороны исполнителя. Для
скрипача в такой ситуации прощание с публикой — пусть и на пять минут — неизбежно. В Берлинской
филармонии мы с Андреем как-то исполняли сонату Шостаковича. Во время одного громкого пассажа у
