В Таллинне было много приятных приключений. Однажды в центре города я встретил друзей по КМУ — двух механиков и судостроителя, с ними был грузин, тоже моряк. И вот мы, пятеро молодых парней, стояли на улице Виру, когда к нам подошли три женщины. Одна, постарше и покрупнее комплекцией, знала кого-то из нашей компании. «Ребята, нам нужен один мальчик». Грузин сразу шагнул вперед: «Берите меня, я грузин». «Подожди, — сказала лидер (как выяснилось позже, она — директор гастронома, дама с деньгами), — мне нравится вот этот скромный парнишка». И указала на меня. Я отступил в сторону: «Ребята, я никого не знаю, лучше кто-нибудь из вас». — «Нет, нет, тебя выбрали — иди». В квартире директорши были двое молодых мужчин. Меня посадили рядом с самой симпатичной и молодой девушкой. «Это твоя», — шепнул один из мужчин. Были выпивка, богатая закуска, разговор о чем- то. Я сидел молча, почти не пил. Вскоре почувствовал, что моя партнерша тискает под столом мою ногу. Я уже настроился на приятное времяпрепровождение с ней, как что-то в компании изменилось. «Ухажер» директорши стал о чем-то спорить с ней, потом подсел ко мне: «Будешь с хозяйкой, она так хочет». Я взглянул на крупнотелую «слониху» и у меня сразу упало настроение. Но что сделаешь, дареному коню в зубы не смотрят. Закончилась пьянка, пары разошлись по постелям. Я до сих пор улыбаюсь, вспоминая мою партнершу-директоршу. У нее было большое тело, и, соответственно, все было большим и широким. Она была похожа на нынешнюю Батурину, ужасно некрасивую толстую еврейку, жену Лужкова. Собственно, к старости все еврейки становятся уродливыми, возьми, к примеру, Голду Меир или Майю Плисецкую, или ту же Рапопорт, которая выступала под псевдонимом «Пугачева Алла». Последняя, правда, делала десятки косметических операций, но все равно сейчас выглядит, как корова.
В кафе «Виру», куда мы заходили иногда с друзьями после получки, один раз молодая девчушка, пришедшая туда со своим парнем, поссорилась с ним и пригласила меня танцевать. Я был в морской униформе. После танца ее партнер подошел ко мне: «Пойдем, поговорим». Обычное приглашение на драку. Мы вышли в фойе. Я напрягся, ожидая нападения. Вообще-то я не драчун, ни с кем никогда не дрался, кулаки у меня небольшие и характер не агрессивный. Эстонец был ниже меня ростом. И вдруг он улыбнулся: «Ты — моряк, и мой брат — моряк». И протянул мне руку: «А с Ульви (так звали девушку) я поссорился, и ты можешь быть с ней». Во время второго танца она попросила проводить ее домой. Она говорила с милым акцентом и, танцуя, плотно прижималась ко мне.
Перед тем, как войти в подъезд дома, мы молча, без единого слова, спустились по ступенькам, ведущим в подвал. Она сама сняла трусики. И было нам так хорошо на жестком бетоне, что через несколько минут мы снова были друг в друге. «Сколько тебе лет?» — спросил я. «Много, уже пятнадцать, я закончила восьмой класс». У эстонок немножко другая культура, чем у русских. Девочки начинают половую жизнь чуть раньше русских одногодок.
Из наших однокашников в Эстонии обосновался только Ким Лавринович, мой хороший друг. Когда-то он женился (второй раз) на молодой красивой девушке Люде из Таллинна. Люда была умницей, вскоре она уже занимала довольно высокий пост начальника АХО (административно-хозяйственного отдела) нашего предприятия. Многие друзья Кима пытались немножко флиртовать с Людой, она была лет на двенадцать моложе нас и выглядела девочкой. Но, славабогу, жена Кима была неподдающаяся. Вскоре они переехали из Клайпеды в Таллинн. Люда стала работать секретарем одного из министров в советской Эстонии. На эту должность дур не брали. Ким стал работать в Эстонском пароходстве, дошел до старшего помощника капитана на крупном судне. У них родились сын и дочка. Дочь после окончания Ленинградского института вышла замуж за еврея, который увез ее в США. Позже Люда провела несколько лет у дочери, даже работала в цветочном магазине, и мало-помалу приняла тот американский недобрый стиль жизни, который не нравится европейцам из-за идеологической жестокости режима. Мы как-то установили переписку с Людой по интернету. Читая в моих книгах высказывания против фашиствующего сионизма, Люда пишет: «В конце концов, согласно святой библии, мы все произошли от евреев». «Нет, Люда, — ответил я ей, — может быть, ты — от евреев, не случайно твой зять — еврей, но лично я произошел от обезьяны, согласно теории Дарвина, и горжусь этим».
